Глава 24
Военврач Соболев вошёл в кабинет начальника госпиталя, когда тот рассматривал что-то в экране ноутбука.
– Товарищ подполковник, разрешите? – спросил Дмитрий и, не дожидаясь, шагнул внутрь помещения.
– Что у вас, капитан? – недовольно поинтересовался Олег Иванович.
Военврач вошёл, положил на стол снимки, и рассказал, что некоторое время назад к ним с передовой самостоятельно прибыл капитан штурмового батальона. Оказалось, у него сквозное ранение плеча, пробита лопаточная кость, большая кровопотеря. Сейчас офицер идёт на поправку, но необходима реабилитация в тылу, потому нужно подписать документы.
Подполковник взял снимок, посмотрел на свет, проливающийся из окошка.
– По-моему, ничего серьёзного, – заметил он.
– Да, но у капитана дома есть определённые трудности, ему бы необходимо их решить, – пошёл в наступление Соболев.
– Правда? – голос Романцова стал язвительным. – У меня тоже дома не всё в порядке. Жена вот, например, пишет, у нашей машины сломался мехатроник, а починить его стоит больше ста тысяч рублей. При том, что сам автомобиль обошёлся нам в восемьсот тысяч. Представляете?
– Товарищ подполковник, – Соболев сделал голос вкрадчивым. – Пожалуйста, докажите, что у вас под формой старшего офицера есть сердце.
– Не сейчас, капитан, – и Романцов снова вернулся к разглядыванию экрана компьютера.
– Он очень переживает из-за этого. Его девушка беременна, и раненый хочет заключить с ней законный брак до того, как ребёнок появится на свет.
– Я что-то не помню, чтобы при заключении контракта с министерством обороны нам обещали много веселья, – язвительно заметил начальник госпиталя.
– Значит, ваше последнее слово «нет»? – спросил военврач Соболев, пристально глядя в глаза подполковника.
Тот задумался, поджал губы.
– Или так, или вы скажете мне «прощай» и попытаетесь перевестись куда-нибудь, а учитывая опыт и знания, вас, капитан, оторвут с руками и ногами, верно? – недовольно спросил Романцов.
Поняв, что это всё-таки отказ, хоть и высказанный в неприятной и витиеватой форме, военврач взял снимки и вернулся в свою палатку. Внутри оказался гардемарин. Он лежал на койке, подложил руки под голову, и молча смотрел в потолок.
– А ты чего здесь? – удивился Соболев, памятуя о том, что его сосед должен был уехать в ближайший райцентр, – у него в кои-то веки выдался выходной день, и Жигунов собирался провести его с пользой. Он ещё некоторое время назад, нелегально используя смартфон с интернетом, познакомился с местной соломенной вдовушкой и теперь желал её навестить.
– Леопольд отнял у меня машину. Отправил водителя куда-то с документами, – проворчал гардемарин. – Я же не пойду пешком сорок километров!
– А мне он не разрешил отправить того капитана в отпуск по ранению.
– По-моему, он на нас за что-то взъелся, – предположил Жигунов.
– Может, ему самому надо отдохнуть? – задался вопросом Соболев. – Такая жизнь, – он обвёл глазами палатку, – разъедает мозги. А ведь мы здесь ещё совсем недавно, и что с Леопольдом дальше будет?
– Слушай, у меня есть одна идея! – обрадованно воскликнул гардемарин.
Пару дней спустя военврач Соболев наслаждался тем, как ветерок приятно охлаждает кожу. Они ехали в УАЗике по просёлочной дороге, которая вела в глубокий тыл, подальше от опасностей войны и прямиком к речке с небольшим озером. Там, насколько разузнал Жигунов у местного жителя, до войны был отличный клёв. Но теперь туда никто не ездит, поскольку гражданским пребывание в прифронтовой территории запрещено.
За рулём сидел водитель Романцова, старшина Миронов, Соболев вместе с начальником расположились позади, а на переднем месте восседал с улыбкой Жигунов, выступая в роли навигатора. Он сверялся с картой на смартфоне и показывал, куда сворачивать. Спустя минут сорок они оказались на берегу тихой речки, восточный берег которой был пологим, западный, напротив, крутым. На нём-то и остановились.
Выбрались, разобрали удочки. Старшина остался у машины, наблюдать за обстановкой и следить, не последует ли срочный вызов по рации. Офицеры же, взяв снасти, пошли к речке. Жигунов шёл и продолжал улыбаться, его хорошее настроение передалось Соболеву. Капитан даже хмыкнул, – когда расселись на берегу, это напомнило ему комедию Леонида Гайдая «Пёс Барбос и необычный кросс».
– Тут клевать-то будет вообще? – спросил недоверчиво Олег Иванович, поудобнее усаживаясь.
– Если я не ошибаюсь, то здесь будет такой клёв, что вы забудете всё на свете, товарищ подполковник, – чуть иронично заметил Жигунов.
Они с Соболевым переглянулись. Когда позавчера, за ужином, предложили подполковнику эту идею, – поехать на рыбалку, – тот поначалу отнёсся скептически. Но наживку проглотил, поскольку его удалось задеть за живое: гардемарин, воспользовавшись служебным положением, позвонил в поликлинику, которой прежде руководил Романцов, и вызнал у его заместителя, что Олег Иванович обожает рыбалку, и потому каждый его день рождения коллеги вручали ему то удочку, то спиннинг, то набор крючков и лесок.
Из этого стало понятно: начальник госпиталя страшно соскучился по любимому занятию. И если ему устроить отдых на речке с удочкой, он растает, и тогда два капитана получат желаемое: Жигунов – поездку в райцентр, Соболев – подпись на документах для раненого офицера с беременной невестой.
Пластиковое ведёрко, принесённое старшиной, постепенно заполнялось рыбой. Леопольд был счастлив, что коллеги видели по его лицу. Олег Иванович в самом деле напоминал кота, сидящего рядом с целой кучей рыбы, которой ему потом ни с кем не придётся делиться. Это удивительно, но клёв у подполковника действительно оказался очень хорош, у капитанов дела шли намного хуже.
– Ого! Вот это красавчик! – радостно воскликнул подполковник, когда на солнце засверкала чешуёй довольно крупная, сантиметров сорок в длину, рыба, которую Романцов удачно подсёк.
– Отличный улов, товарищ командир! – подлил елея Жигунов, заставив Соболева усмехнуться. Мол, подхалим ты, гардемарин, неисправимый!
Когда рыба совершала свой первый и последний воздушный перелёт, внезапно пластиковое ведёрко с коротким треском лопнуло. Рыбёшка, которая там плавала, начала плясать на траве, по склону приближаясь к речке.
Офицеры уставились на ведёрко, не понимая, что случилось. Как оно могло лопнуть? Кипяток в него никто не лил.
– Ложи-и-и-сь! – внезапно заорал старшина из-за машины.
В следующую секунду рядом с подполковником вздыбился кусочек грунта, и военврачи бросились на землю.
– К кустам! К кустам бегите! – крикнул Миронов. Он вскинул автомат и начал куда-то стрелять короткими очередями.
Теперь рыбакам стало понятно: на них открыл охоту снайпер. Правда, оказался он мазилой, иначе бы лопнуло не ведро с рыбёшкой, а чья-нибудь голова. Да и второй раз не попал, а значит есть шансы спрятаться в кустах, что в десятке метров неподалёку. Все трое, бросив снасти, кинулись в укрытие. Оказавшись там, принялись всматриваться через ветки, пытаясь вычислить позицию врага.
– Чёрт, всю рыбу нам распугал, – проворчал Жигунов.
– Да, она получила шанс свалить обратно, – ответил Соболев.
Несмотря на всю серьёзность обстановки, им почему-то хотелось шутить над происходящим. Видимо, нервное.
– Я никого не вижу, – сказал бледный Олег Иванович.
– Может, снайпер? – сделал предложение гардемарин и словил тычок от военврача Соболева: хватит прикалываться.
– Мы же далеко от передовой, – испуганно заметил начальник госпиталя.
– Может, рикошет? – не унялся и продолжил шутить гардемарин. – Продолжим рыбалку?
– Ну уж нет. Если хотите, капитан Жигунов, то рыбачьте дальше. Уступаю вам и удочку, и червяков, – нервно сказал Романцов.
– А мне кажется, это был случайный выстрел. Ну, ехал кто-нибудь мимо, шмальнул пару раз, – продолжил Жигунов.
Соболеву надоело его тыкать, он перестал. Если коллега нарвётся на неприятности, пусть.
Тем временем старшина перестал стрелять. В самом деле: какой смысл жечь патроны, если не видишь, в кого целиться? Тем более что снайпер (ну, или кто-то) тоже прекратил. Так продолжалось несколько минут, пока Романцов неожиданно не посмотрел на капитана Жигунова. Его взгляд был возмущённым и злым:
– Вот уж не думал, товарищ капитан, что вы способны на такое!
– На что «такое»? – удивился гардемарин.
– Устроить покушение на своего командира только за то, что я не разрешил вам воспользоваться своим служебным автотранспортом, вот за что, – жёстко сказал подполковник.
Жигунов удивлённо глянул на него, потом на Соболева, ища поддержки.
– Олег Иванович, вы заблуждаетесь, – заметил Дмитрий начальнику. – Капитан Жигунов никогда бы не совершил подобного. К тому же мы всё это время были рядом, он никуда не отлучался, никому не звонил. Мы работали вместе.
– Где это вы работали? – язвительно спросил Леопольд.
– Как это… в нашем госпитале, – ответил Соболев.
– Хотите сказать, что всё это не было заранее подстроено? – опять прищурился Романцов.
– Насчёт рыбалки врать не буду, а вот стрельба – категорически нет, – ответил гардемарин.
Снова замолчали, давая подполковнику время всё обдумать. Прошла минута, он позвал старшину и спросил, стреляют ли.
– Никак нет, – ответил тот. – Тихо всё.
– Тогда поехали отсюда скорее, – потребовал начальник госпиталя.
Несколько рыбёшек всё же умудрились упрыгать в речку, но остальным не так повезло. Они оказались рыбацкими трофеями, и ужинал подполковник Романцов жареной рыбой с картошкой. Мысль о том, что всё благополучно обошлось, и он не только избежал гибели, но и остался с уловом, грела его душу. Он настолько размяк, что когда на следующий день капитан Соболев пришёл с прежней просьбой, подписал ему разрешение. Причём сделал приятное и Жигунову: разрешил взять свою машину, чтобы отвезти пехотного капитана на железнодорожную станцию, которая, – ну вот же удача какая! – находилась на окраине того самого райцентра, куда так стремился любвеобильный гардемарин.
О том, кто стрелял в подполковника Романцова, он так и не узнал. Ну, а капитан Жигунов, подстроивший это маленькое «приключение», само собой, никому не распространялся об этом. Никому, кроме своего друга военврача Соболева. Да и то не сразу, а через неделю, когда та одинокая женщина в райцентре гардемарину наскучила, и он принялся искать новую даму сердца. В такие моменты, Дмитрий уже это знал, коллега становился невероятно болтлив.
Оказалось, что Жигунов подговорил одного знакомого снайпера (когда-то спас ему жизнь, и боец даже вернулся в строй) устроить во время рыбалки небольшую заварушку со стрельбой. Задача была поставлена простая: напугать подполковника, чтобы тот ощутил интерес к жизни. «Всё познаётся в сравнении, – заметил Жигунов, смеясь. – Тот, кто никогда не голодал, не оценит вкуса чёрствого сухаря, кто не испытывал сильной жажды, не бережёт воду, а наш Леопольд так бы и не узнал, что такое война с её опасностями».
Соболев только покачал головой. Сам-то он рассказывать подполковнику не будет. Но если Романцов каким-то чудом узнает про выдумку Жигунова… Додумать военврач не успел. Ему сообщили, что его разыскивает знакомый доктор.
– Какой ещё доктор? – удивился Дмитрий.
– Гражданский, – ответила медсестра, пришедшая сообщить.
Соболев задумался, одеваясь и выходя из палатки. Пока он здесь, в прифронтовом госпитале, то успел познакомиться со всеми коллегами. Но откуда тут может оказаться гражданское лицо? Их же сюда не пускают. Когда подошёл к главной палатке, то увидел стоящий рядом тентованный грузовик с прицепом. Солдаты резво доставили оттуда и сразу заносили под крышу какие-то ящики, коробки. Командовал этим сам подполковник Романцов.
– Кто меня искал? – спросил военврач Соболев.
Из-за грузовика вышел человек в камуфляжной одежде, но явно не военный.
– Я искал. Здравия желаю, товарищ капитан! – он, широко улыбаясь, пошёл навстречу.
– Денис! Круглов! – радостно воскликнул Соболев и кинулся приветствовать коллегу. Пожали руки, крепко обнялись. – Ты откуда тут взялся?
– Да вот, приехал с гуманитарным грузом, – Денис кивнул на грузовик. – Вся наша клиника собирала.
– С миру по нитке, нищему на кафтан, – пошутил Дмитрий. – Ты надолго к нам?
– Что, так надоел, даже чая попить не дадите? – тоже шуткой ответил доктор Круглов.
– Накормим, напоим и даже спать уложим, – улыбнулся Соболев. – Если решишь у нас немного задержаться, конечно. Не торопишься?
– Нет, на денёк могу остановиться. Если можно, конечно.
– Само собой! Ты же нам вон сколько всего привёз, – похлопал капитан по плечу бывшего коллеги. – Пошли, покажу тебе тут всё, а после пообедаем. Согласен?
– Конечно! Начальник ваш не будет против? – Денис кивнул на подполковника.
– Вот и узнаем сейчас, – Соболев подошёл к Олегу Ивановичу, вернулся спустя пару минут. – Он только рад такому гостю, – сообщил Круглову.
Военврач повёл коллегу показывать госпиталь. Тот смотрел вокруг с большим интересом. Разумеется, полевые условия разительно отличались от того, что доктор привык видеть в клинике имени Земского. Здесь не было сложного оборудования, такого как МРТ или аппарата для ангиографии. Да много чего. Кардинально отличалась и специфика работы: военным медикам приходилось чаще всего иметь дело с пулевыми и осколочными ранениями, ожогами, травматическими ампутациями конечностей. Реже встречались пищевые отравления, кожные заболевания или обострения хронических болезней, «привезённых» с гражданки.
В остальном, – необходимости всё делать как можно быстрее из-за обильной кровопотери и возможности болевого шока, – всё напомнило доктору Круглову работу в отделении неотложной медпомощи. Настолько, что у него даже возникла мысль остаться здесь, заключив контракт с минобороны. Однако эта мысль пока была слишком сырой, к тому же Денис понимал: сюда он поехал формально для оказания гуманитарной помощи, а фактически из-за желания уехать подальше от тех переживаний, которые свалились на него, как снег на голову, из-за олигарха Галиакберова – отца его девушки.
За время поездки страх оказаться раздавленным властным человеком постепенно отдалился, почти сошёл на нет. Доктор Круглов сознавал, что всё вернётся. Но пока наслаждался свободой. Потому решил задержаться в полевом госпитале на сутки, заодно и помочь в лечении раненых бойцов, если разрешат. Подполковник Романцов, услышав об этом, согласился.
Включиться в работу доктору Круглову пришлось быстро: привезли раненого полковника. Оказалось, ему прилетело в деликатное место. Из-за этого старший офицер мог только лежать, причём исключительно на животе.