А лето господствовало на земле, торопило молодые побеги к росту, жгло летним солнцем, поливало тёплым дождём молодые всходы. Уже зазеленели грядки с луком, проклюнулись огурцы в теплице, появились всходы укропа, редиски, салата. Только эти всходы всё равно бледнели перед буйством зелени за забором. Вот уж где было истинное буйство красок: сиреневый клевер, проглядывал пушистыми головками из ярко-жёлтых соцветий лютиков, белоснежные ромашки кивали радостно небесно-сапфировым василькам и цикорию, покачивались на ветру голубые кувшинчики колокольчиков, алыми звёздочками светилась среди остальных полевая гвоздичка. Зацвёл иван-чай. Мама тут же принялась собирать длинные листья, безжалостно кромсая зацветающие стебли. Потом она их молола на мясорубке, складывала фарш в пластмассовые контейнеры, ждала, пока он «ферментируется». Фарш из зелёного становился тёмным. Потом, вместе с Алёнкой, они его сушили, получая нечто, похожее на чай в коробках, как в магазине. И вот наступил момент, когда мама впервые заварила настоящий иван-чай. Важно и торжественно стоя перед Алёнкой в белом, расшитом красными нитями переднике, мама поставила на стол нарядный, фарфоровый чайник.
- Пей, доча, это полезно.
Слово «полезно» насторожило Алёнку, но попробовать «самый настоящий чай» она хотела. С первого глотка ей показалось, что она пьёт самый обычный чай. Но второй глоток рассеял иллюзии – напиток имел совершенно другой вкус. Не то, чтобы неприятный, но другой. Отдавало скошенным сеном и ещё чем-то. Пить можно, конечно.
- Ну, как? – с интересом спросила мама Аня.
- Сойдёт, - ответила Алёнка. Пить ей правда хотелось, поэтому свою чашку она опорожнила быстро.
- Что-то я напутала. Надо было подольше ферментировать, - дала ответ мама, выпив свою чашку и посмаковав напиток на языке.
С этого момента иван-чай стал обязательным атрибутом завтрака. Каждое утро мама собирала свежие листья, прокручивала их в мясорубке, сушила. Готовым чаем набивала мешочки, сшитые из кусков материи. Даже какао не варила, хотя девочке оно очень нравилось.
Однажды Алёнка, уже получившая право ходить на почти пересохший пруд, пришла туда понаблюдать за огромным водяным пауком, жившим среди зарослей рогоза. Полуживой слепень, пойманный пятью минутами ранее, был подарком для восьминогого чудища. Девочка боялась пауков, при этом, не теряя интереса к ним. Ей очень хотелось подружиться с этим монстром. Паука дома не оказалось, зато из воды высунул свой хвост водяной скорпион. Тоже хищник. Алёнка прихватила из города книжку про насекомых. Толстую такую, научную, но понятную и с картинками. В ней была целая статья про водяного скорпиона, который мог сожрать даже головастика. Алёнка бросила слепня в воду. Несчастное насекомое пыталось взлететь, но крылья хватали не воздух, а воду, разбивая её на миллиарды мельчайших брызг. Скорпион убрал свой дыхательный хвост, спеша уйти на глубину, зато водомерки заинтересовались слепнем, окружив его со всех сторон. Слепень из последних сил работал крыльями, водомерки ждали, когда он устанет. И это случилось. Одна из водомерок приблизилась к добыче, вонзив в неё свой хоботок. Слепень снова зажужжал, заставив аг.рес.со.ра отступить.
- Привет, Алёнка, - раздалось над самым её ухом. Она в испуге обернулась. Из густой травы торчала чёрная мордочка Баськи. Жёлтые луны глаз, не моргая, смотрели в упор на Алёнку.
- Привет, говорю! - послышалось снова. И да, усатая морда двигалась.
- Ты говоришь?! – испугалась Алёнка. Она крепко зажмурила глаза – сильно, как только смогла, из-за чего под веками замелькали оранжевые искорки. Затем вновь открыла. Кот сидел в той же позе, с любопытством рассматривая девочку.
- Да, и уже давно. Что тут удивительного?
- Баська! – изумлённо, с восторгом воскликнула Алёна.
- Дурацкое имя. Не называй меня так. Хозяин, хоть и филолог, но фантазией туговат. Мне больше нравится Потап. Серьёзное мужское имя. Медведь – он Михайло Потапыч. Потапыч! А медведь, Алёна, - животное серьёзное. Не землеройка какая, - назидательно промурчал котяра.
- Баська… Ой, Потап! Пойдём, я тебя маме покажу! И Иринке! Вот они удивятся!
Кот не спеша лизнул переднюю лапу. Поморщился, расфуфырив усищи.
- Нельзя.
- Почему?! – с досадой пропищала Алёнка.
- Нельзя, - строго отрезал кот, - И, вообще, об этом - никому. Секрет. Да и не люблю я, чтобы меня все тискали, глазели, и хохотали. Я, что, попугай какой? Я, между прочим, своё достоинство имею. И свободы мне не видать, если узнают. Понимаешь?
- Угу, - кивнула Алёнка, - А ты почему раньше не говорил?
Кот грациозно выбрался из травы, потянулся, прогнув спину так, что толстый живот коснулся земли, сел на тропинке, прищурился от яркого солнца.
- Говорил, только ты меня не слышала. Ты сегодня пила иван-чай?
- Да, я каждый день его пью. И что?
- Сегодня ты выпила особый чай. Его твоя мать собрала на рассвете при особой Луне. От этого чая внутреннее ухо просыпается.
- Какое ещё ухо? – с беспокойством спросила девочка, почёсывая руку, укушенную комаром.
- Внутреннее. Его не видно, но оно есть.
- А Луна здесь при чём? – любопытство разбирало Алёну.
- О, Луна, - мечтательно произнёс Потап, растягиваясь на тёплой тропке, - Луна – самое загадочное явление мироздания. Я тут подумал как-то. Вот идёт дождь. Он идёт с неба. Почему тогда Луна не намокает? Она всё время сухая. Я думаю, это потому, что она выше облаков. Совсем-совсем далеко. И возможно, это никакая не Луна, а самая настоящая Земля и там живут коты. И кошки…
- Ну, ты даёшь! – громко засмеялась Алёнка, - На Луне нет воздуха. Да, там всё, как на Земле, даже можно ходить, только воздуха нет. Дышать нельзя.
- Это ужасно! – мявкнул Потап, прижав уши, - Ужасно! Коты не могут не дышать. Я не могу – точно. Пробовал, не выходит.
- Нет там ни деревьев, ни травы, ни котов, Потап, - подвела печальный итог девочка.
- И мышей, выходит, нет. Они, заразы, тоже дышат – сам видел, - добавил кот, - А я так надеялся. Бывает, сижу, смотрю на Луну, мысли свои туда отправляю…Котам тамошним, значит…
- Ладно, Потап, не расстраивайся. Здесь же котам жить можно.
- Это точно, - замурлыкал кот. Он зажмурился, перевернулся на спину, подставив солнцу белый животик.
- Слушай, Алёна, я тебя попросить хотел, - пробормотал он, не меняя позы, - Скажи родителям, чтобы траву у пруда не косили. Там птички гнездо свили. Пущай живут, деток растят, да и вам польза.
- … И тебе еда, - съязвила Алёна.
Кот презрительно фыркнул.
- Я птиц не ем, разве что курятину. Из принципа. Птицы украшают мир. А курицы – разве это птицы. Их есть можно – их не жалко.
- А мышей разве не жалко тебе? Они такие пушистенькие, миленькие, - задала вопрос Алёна.
- Мыши – это моя еда. Не буду есть – околею. Ты же уб.ив.ае.шь морковку ради еды.
- Ну, - замялась Алёна, не ожидавшая такого поворота, - Морковь – это растение.
- Морковь – растение, курицы – птицы, грибы… – грибы. Они все живые, Алёна. Если ты не будешь есть, тоже околеешь. Уб.ив.ать для еды можно. Вот, и я уб.ив.аю мышей для еды, не более. Ну, ещё разве что для хозяина. Хочу его отблагодарить, угостить – а он не ест, да ещё и ругается иногда. Меня старой сметаной кормит да протухшими сосисками. А я, между прочим, ему мышей свежайших приношу. Некоторые ещё шевелятся.
- Фу, Потап, люди же не едят мышей, ты что! – сморщилась от отвращения Алёна, - Ты же не ешь морковь.
Кот сел в позу сфинкса.
- Я не ем морковь, капусту и яблоки, потому что я – хищник. От овощей я просто захвораю. А мышь – это мясо. Не ахти какое, но мясо. А он не ест их, хотя говядину и свинину трескает с удовольствием! Но ведь мыши же - это вкусно! Почему, Алёнка?
Девочка задумалась. Она хотела что-то сказать, но не могла поймать в голове нужные мысли.
- Не знаю, Потап, не знаю. Не нравится людям мышатина. Да и неприятно как-то. Противно. Давай, не будем больше говорить на эту тему, хорошо?
- Как скажешь, - с досадой ответил кот, - А чем же мне его благодарить тогда?
- Будь ласковым, мурлыкай почаще.
- Куда уж чаще, - проворчал кот, - И так не замолкаю, ажно горло болит. Ладно, пойдём, гнездо покажу.
Они спустились по тропинке к пруду, остановились возле стены некошеной травы. Пронзительный отчаянный свист и щёлканье – до этого еле слышные – стали пронзительным до звона в ушах. Это верещали птицы-родители. К гнезду крался хищник. Птицы пикировали на кота, стараясь попасть клювом в голову. Даже присутствие девочки их не смущало – наоборот, в ней они тоже видели аг.рес.со.ра. Кот сделал несколько шагов к гнезду.
- Вот там, в корнях ивы, - торопливо пробормотал он, прижавшись к ногам девочки.
Да, действительно, между стволиков виднелось аккуратное гнёздышко.
- Матери скажешь, что сама нашла.
Девочка и кот спешно покинули опасное место под пронзительный писк встревоженных птичек.
- Всё, я пошёл. Дела у меня срочные, - заявил кот, когда парочка оказалась на прежнем месте.
- Какие, Потап?
- Неотложные, - многозначительно добавил он, скрывшись в густой траве.
Девочка совсем забыла и про слепня, и про паука. Только что с ней говорил кот. Обычный кот. Это что – она сошла с ума? Или ей это снится? Она ещё раз крепко зажмурила глаза, простояв так, наверное, целую минуту, затем осторожно разлепила веки. Пруд, водомерки, облепившие без.жиз.нен.ное те.ло слепня-кро.во.пий.цы. Нещадно жарящее солнце. Никакого кота. Да, мама была права, ей стоило сегодня надеть панамку. Алёнка взглянула под корни ивы. Гнездо было. Пара маленьких пташек, со слегка окрашенными красным горлышками, порхала с ветки на ветку, испуская пронзительный писк. Нет, нужно срочно звонить Иринке. Она давно обещала поход на старый коровник. А кот? Получается, он всё понимает, что мы говорим. Понимает, прикидываясь просто котом. Разумеется, при людях он будет молчать, разумеется, сделает вид, что не понимает разговора. Да, расскажи она это кому – засмеют. Детские фантазии, мол. И это, несмотря на то, что Алёнка уже выросла.
Ира прибежала за пару минут. Запыхавшаяся, но полная сил начать исследование коровника. Успела нацепить плотные синие джинсы и кофту с длинным рукавом. Это в такую-то жару.
- Там крапива, - пояснила Ира, встретив удивлённый взгляд подруги, - Ты тоже кофту захвати.
- Мама, мы гулять! – объявила матери Алёнка, переодевшись в плотные брюки и схватив с вешалки ветровку с капюшоном.
Мама, занятая чисткой картошки, бросила взгляд на Иру, поздоровалась.
- Это куда вы собрались, интересно? Уж не в лес ли?
В лес, даже с Ирой, Алёнке ходить строго-настрого запрещалось.
- Не, мама, мы тут, рядом. Там крапивы много... За лугом, - снова соврала Алёнка. Ну, как соврала? Крапивы около фермы было не много, а очень много, плюс просто огромная трава и лопухи – целые джунгли. И около деревни подобной растительности хватало.
- Осторожнее там. В крапиве железяки острые и склянки. Туда всё выкидывают. Наступите на ржавый гвоздь – в бо.ль.ни.цу положат на всё лето. Ира, тебе это понятно?
- Не наступим, - категорично заявила Ира.
- Мы осторожно, мама. Даже не поцарапаемся.
И, взявшись за руки, девчонки поспешили навстречу приключениям.
(продолжение - здесь)