Увидела Муся красный плащ однажды чудесный. Актриса одна в нем дефилировала. Красивая такая. И все в той актрисе прекрасно - и глаза, и кудри на голове, и мысли. И смеется она сногсшибательно, и плачет симпатично. Но лучше всего в актрисе - плащ красный.
И буквально одержимость у Муси случилась. Видит она себя в том плаще все время - и хоть убейся. И на яву видит, но во снах - особенно отчетливо. И такой однажды сон Муся увидела, что окончательно покой утратила. Бредит плащом буквально. “Вот надену, - жмурится от предвкушения, - и тогда… Ох, и что же будет тогда! Да все будет! И за малым дело - плащ отыскать”.
И по магазинам Муся с неделю носится. Ищет плащ себе. А дело это, как оказалось, совсем непростое.
В одном магазине цвет хоть и красный у плаща, но совсем это другой красный. “Нет, - Муся расстраивается, - и совершенно не тот цвет это. Очень он далек от оригинала. В таком плаще только в жертвы к маньякам проситься. Или кукушкой ехать в одиноком осеннем парке. Противненький такой цвет. Нет и нет. И дорого, дорого! Ох, не судьба, видать! И надо же так - от плаща зависит теперь ужасно многое во мне. Ох, печаль, ох, и трагедия это - когда многое от изделия промышленности легкой зависит”.
В другом магазине плащ попался Мусе цвета хорошего, актрисиного.
Но фасон! Вот фасон плаща подкачал возмутительно. Не плащ это, а палатка целая - в которой целый взвод от непогоды укрывается. И тоже как-то дороговато это безобразие продается. Хотя и неудивительно - материи-то сколько на палатку промышленность зазря спустила!
Глядит Муся на плащ - и неистовство в ней закипает. "А пропади ты, - желваками она играет, - пропадом, промышленность легкая".
- А поменьше, - на продавца Муся рявкнула, - поменьше-то у вас плащей не ожидается?! Чего палатки одни возите? А женщинам в сорок шестом размере как жить прикажете?!
- А нынче, - продавец от Муси под прилавок спрятался, и оттуда консультацию дает, - свободный стиль в моде. Берут покупатели палатки и моде соответствуют. Примерьте, будьте добры. Под цвет глаз он вам хорошо. Накиньте плащичек.
Замоталась Муся в плащ. И выглянула оттуда с опаской. Будто черепашка из панциря голову высунула. А в панцире том взвод от непогоды еще прячется.
- Не такой, - Муся взвыла, - не такой на актрисульке плащ был! Ах, совсем он иной был! Да что же за жизнь пошла, ежели женщина плаща нормального себе приобрести не может во всем городе? Последние времена!
И ушла из магазина в ярости.
На рынок пошла. А куда еще женщине идти? На рынке плащ сразу попался. Но тут и цвет, и фасон сомнения у Муси породили. Крутится она в плаще рыночном. В кривое зеркальце себя хмуро разглядывает.
- Хороший-то плащ какой, - тетка с рынка изделие хвалила, - смотрится на вас экстравагантно. Сразу вы на какую-то Елену Троянскую смахиваете. Берите. Брать будете - скину пятьсот аж рублей. Берите быстренько. Разлетаются эти плащики - будто горячие пирожки. У меня и самой такой имеется. Все завидуют. Берите же! Ну, натуральная Елена Троянская! Фурор вам обеспечен, женщина, поверьте на слово.
А Муся давай глаза прикрывать - чтобы плащика не видеть. Обман зрения себе устроить хотела слабовольно. Но какой обман, если не тот это плащ? И последнее дело - себе лично врать. Плюнула она с досады.
И к портнихе отправилась. И актрисин плащ показала портнихе с фотокарточки.
- Хм, - портниха иголку пожевала, - этакое я к зиме следующей пошью. Загрузка у меня страшная. Но ежели обождешь, Мусьен, то такую конфетку состряпаю - не вылезешь из плаща этого никогда.
- Мне, - сокрушенно Муся за голову схватилась, - поздно! Поздно! Кончено иначе! Сейчас мне надо! Сию ж минуту!
А портниха плечами только пожала - у нее загрузка страшная, все спокойно ждут и за головы не хватаются.
Добрела Муся до остановки трамвайной. От безысходности газетку районную приобрела - объявления почитать. Вдруг там, в объявлениях, плащи красные в ассортименте кто-нибудь продает.
И ведь продавали плащи! Вернее - плащ. И очень он на актрисин похож - будто брат родной. Но дорогой до ужаса.
"Плащ, - в объявлении писали, - на сорок шестой размер. Носили один раз и аккуратненько. Цвет редкий - истинно пурпурный. Брали за рубежом. Единственный экземпляр. Тридцать пять тыщ и без торга. Кто заинтересованный - на улицу Кузина приезжайте".
Выскочила Муся из трамвая чуть не на ходу - и к подружке побежала.
- Денег дай, - подружке в лицо выдохнула, - срочно! Все деньги давай! Отдам с аванса!
А подружка даже спрашивать не стала ничего. Испугалась Муси. Волосы у той торчком, глаза горят по-кошачьему, трястся и орет. Как с таким человеком диалоги выести? Лучше деньги ему отдать просто.
Схватила Муся деньги, по ступеням подъездам заскакала по-козьи. И на улицу, в ночь темную, унеслась.
На Кузина улицу так бежала Муся, что каблук сломала. И дышит она тяжко. В дверь газетной женщины колотится. А дверь ей тетка в бигуди открывает.
А далее плохо Муся помнила. Вроде, у тетки плащ она выхватила. И даже сдачи не взяла. Выхватила и бежать. Вроде, боязно Мусе стало - вдруг тетка продавать пурпурный плащ передумает.
На улице, за пять кварталов, чуть очухалась. Нацепила покупку. И выдохнула. Возможно, тетка в бигуди - и есть та актрисулька. Надоел ей плащ просто. И через газетку она его продает. И так уж удачно Муся его купила. Хоть и на два размера меньше плащ этот, чем Мусе требуется. Но разве важно это?
И летит Муся по городу на сломанном каблуке, плащ придерживает на плечах - будто она царевич Гектор. И даже будто пар за ней клубится. И искры летят. Прохожие редкие в стороны шарахаются. С мистическим мировоззрение прохожие шепчут: "призрак, призрак".
“Зайду я щас к Ваське, - Муся на прохожих внимания не обращает, - а он сразу и обалдеет! Гордая я такая зайду. И неприступная. Будто королевна. В плаще красном! Ахнет он пусть! Да пожалеет - кого потерял! Пусть-ка пожалеет Васька, негодяй, кого в своей жизни потерял! И локти себе искусает. А я гордая буду в плаще стоять! А он ниц, конечно, грохнется. А я... а я плащ небрежно на себе лишь оправлю. И усмехнусь равнодушно в бесстыжее Васькино лицо”.
И шагу еще она прибавила.