Мы вернулись в дом. Бугай неотступно шёл сзади, а я вслед за Ньютоном, держа в одной руке книгу, а сумку – в другой. Войдя в дом, меня препроводили в гостиную, Ньютон остановился возле стола и резко повернулся. Я оказался запертым между колючим испытующим взглядом хозяина дома, который стоял лицом ко мне, опёршись рукой на стол, и весьма шумным и неприятным сопением бугая, дышащего прямо в мой затылок. Положив сумку на пол у своих ног, я раскрыл на столе труд Ньютона и принялся пояснять.
– Смотрите, сэр, эта книга издана в России в двадцатом веке. Посмотрите дату. Вот видите? Но это переиздание вашего труда одна тысяча шестьсот восемьдесят седьмого года. Вот копия страницы на латинском языке. Смотрите. Вы автор. Понимаете? Эта ваша будущая книга*)! Все учёные мира знают ваши знаменитые законы.
____________
*) Здесь и в иных местах повести, где упоминается об этой книге, речь идёт о фундаментальном труде Исаака Ньютона: «Математические начала натуральной философии» (лат. Philosophiæ Naturalis Principia Mathematica). 28 апреля 1686 года первый том был представлен Королевскому обществу, а впервые книга вышла в свет 5 июля 1687 года. (примечание автора)
_____________
– Какие законы? – не понял он, явно обескураженным тоном.
– Вы сформулировали три закона механики, их ещё называют законами Ньютона, вы открыли закон Всемирного Тяготения, – я с жаром пояснял, – вы положили начало исследований природы света, у вас грандиозные успехи в математике, в которой тоже увековечено ваше имя**). Вы гениальный учёный. Мне всего семнадцать лет, и я давно вас изучаю. Я изучаю ваши труды.
_____________
**) Речь идёт о Биноме Ньютона. (примечание автора)
_____________
Английский язык в моём исполнении был ужасен. Сейчас в гостиной и там, в сарайчике, я недопустимо путал формы глаголов, предлоги и артикли, сбивался и повторял всё заново. Но Ньютон меня понял. Он смотрел на меня с безмерным удивлением. Взяв книгу в свои руки, он принялся её листать.
– Это латынь, а этот язык мне не знаком. Это русский язык? – его тон стал совсем иным, он был сбитым с толку.
– Да, современный язык, – я начинал смелеть, видя, что мне начинают потихоньку верить.
– Где вы выучили английский язык? – поинтересовался он, сделав рукой неопределённый жест, после которого бугай покинул гостиную.
– В школе. Но я ещё плохо говорю, – ответил я, провожая взглядом уходящего молчаливого слугу.
– В школе? Оказывается, в России в школах преподают языки?
– В двадцатом веке, да. Сэр, а сейчас, правда, одна тысяча шестьсот шестьдесят шестой год? – ответив на его вопрос, уточнил я.
– Именно этот год, – Ньютон растянул слова, находясь несколько в растерянном состоянии.
Он осмотрел меня с ног до головы, словно иным взглядом, будто искал подтверждения моим словам в моём облике.
– Ну, допустим, что вы из будущего времени, и вы не лгун, – он чуть прищурил глаза, – тогда в каком году вы живёте, Симон?
– Я живу в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году. У меня сейчас лето, двадцать восьмое июля, – пытаясь убедить Ньютона в своей честности, я откровенно не знал, как ему доказать про себя, – прошу вас, сэр, поверить мне, я понимаю, что всё это невероятно и абсолютно невозможно, но именно так всё и есть на самом деле.
Тут я сообразил, что при мне, помимо книги, имеются несколько вещей моей эпохи. Решив выложить все свои аргументы до конца, я поднял с пола сумку, раскрыл её на столе, и вынул из неё бутылку.
– Вот, сэр, посмотрите на эту минеральную воду. Тут надпись и дата изготовления. Видите, бутылка из чистого стекла, без примесей, такие изготавливают в моём времени миллионами штук. Я не лгун. Вы мне верите?
Говоря последнюю фразу, я подтянул вверх манжету левого рукава своей рубашки, расстегнул кожаный ремешок маминого подарка марки «Полёт» и протянул часы Ньютону:
– Вот посмотрите ещё на мои часы.
– На что посмотреть? – не понял он современного английского слова, означающее наручные часы.
– Ну, на этот прибор, измеряющий время, – с трудом подобрав слова, объяснил я.
– Такой маленький хронометр? – удивился Ньютон, рассматривая мои часы.
– Эти часы не самые маленькие, – ответил я, ещё более смелея, – в моё время женщины носят часы размером с ноготь.
– Очень любопытно, – всматриваясь в циферблат, сказал учёный, – у меня есть хронометр, но в сравнении с ним, ваши эти часы просто крошки… Три стрелки… А они показывают время точно?
– Конечно, точно, – моё напряжение полностью спало, видя, как Ньютон чуть ли не с детским восторгом рассматривал эту механическую диковинку.
– А я свой хронометр поправляю почти каждый день по солнечному указателю времени, который у меня в саду, – пожаловался мне Ньютон.
– Сэр, можно мне умыться? – неожиданно спросил я, умоляюще смотря на этого человека. – Пожалуйста! Я грязный, целую неделю не мылся. Я вам всё расскажу. Обещаю! Сам не знаю, как я здесь оказался. Только представьте, я шёл в одно место, а попал в другое, не просто место, в другое время. Мне было очень страшно, поверьте, однако за эту неделю на карантине мне удалось справиться со своим первым страхом, но впереди неизвестность, и от этого мне ещё страшнее.
Ньютон слушал мои путаные объяснения, но всё правильно понял, а в его глазах мелькнула самая обыкновенная человеческая жалость. Он поверил мне, испуганному пареньку, отчаянно старавшемуся держаться достойно, и пытавшемуся доказать невозможное. Имея даже слишком растерянный вид, глядя на всё, представленное мной, Ньютон протянул руку на центр стола, взял колокольчик и резко позвонил два раза.
– Хорошо, я распоряжусь на счёт умывальни, – он сказал это тихо и очень участливо.
Затем, он отошёл к креслу рядом с камином, а в гостиную вошла та самая женщина, которая велела мне в первый день убрать миску с полочки в сарае. Хозяин дома что-то коротко сказал женщине, но я не разобрал, что именно. Та молча сделала пригласительный жест и увела меня из гостиной, а Ньютон остался с моей, точнее со своей будущей книгой. Пройдя по дому, я оказался в каком-то помещении, и женщина молча указала мне на кувшин и нечто вроде тазика. Затем, она сказала, чтобы я оставил свою одежду, как я понял, мне дадут другую, а мою постирают.
Умывшись, я обтёрся жестковатым полотенцем и, завернувшись в него, выглянул за дверь. Женщина ждала пока я наплескаюсь и тут же мне дала стопку одежды. Я долго разбирался, как мне облачиться в неё. Куча пуговиц, завязочек. Став похожим на английского джентльмена, я вышел из умывальни, держа в руках свою старую одежду. Единственное, что было моим, это обувь. Мои кожаные туфли с блестящими пряжками были на мне. Ещё неделю назад я понял, что вид моей обуви сыграл далеко не последнюю роль в отношении людей ко мне. Позже узнал, что эти пряжки и маленькую цепочку между ними все воспринимают, как золото. Женщина всплеснула руками, увидев у меня грязное бельё, и покачала головой, что-то сказав, и тут же отобрала мои тряпки.
Пройдя обратно в небольшую гостиную, где мы беседовали с Ньютоном, я увидел свою сумку, всё так же лежащей на столе. Никто к ней не притронулся. Хозяин дома сидел в кресле возле камина в углу гостиной и читал мою книгу. Он даже не заметил, что я вошёл. Пришлось вежливо кашлянуть. Ньютон оторвался от книги и посмотрел на меня, глаза его блестели.
– Это я всё написал?
Вид у него был, примерно таким же, как у меня, когда я узнал, кто он такой.
– Вот кресло, садитесь, пожалуйста, Симон, – он закрыл книгу и очень бережно положил её на стол, – прошу вас, расскажите мне всё подробно.
Мы проговорили до вечера. Я очень старался, как мог со своим английским. Много раз переспрашивая Ньютона о сказанном им, когда не понимал слов и оборотов речи. Однако к вечеру мой мозг смог полностью переключится, и я начал лучше понимать и изъясняться на английском, при этом сам хозяин дома активно помогал мне жестами, всячески подбадривая меня и вежливо поправляя, замечая мои затруднения в языке. Неожиданно наш разговор вновь вернулся к моим часам.
– Симон, с вашего позволения, пока вы были в умывальне, я изучил ваш этот механизм, но только внешне. Так и не понял, как он открывается. Внутри что-то щелкает, подобно моему прибору, но очень-очень тихо. Вы знаете, как ваш механизм устроен?
– Сэр, я лишь в общих чертах знаком с ним, но вы не волнуйтесь, вы сами скоро сможете узнать, как устроен такой механизм более подробно.
– Что вы имеете в виду?
– Дело том, что конструкция основного элемента, как бы сердца этого механизма, существенно не изменилась с момента изобретения его Христианом Гюйгенсом***), – я с удовольствием рассказывал о недавно прочитанном, – это произойдёт менее, чем через десять лет.
____________
***) В 1674 году Х.Гюйгенс изобрел спираль, которая могла заменить маятник в запатентованных им же в 1657 году часах с маятником. Новый механизм по своей точности не уступал маятниковому механизму и сделал его очень компактным. Так появились карманные часы. (примеч. автора)
____________
– Кем, кем изобретено? – не понял меня Ньютон, пытаясь в очередной раз мне помочь с изъяснением на английском языке. – Вы сказали Гюйгенсом?
– Он ваш современник, вы должны о нём знать. Он голландский механик и математик. В своём времени я читал, что в одна тысяча шестьсот шестьдесят третьем году он стал членом Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе.
– Теперь я догадался, о ком вы, – Ньютон, наконец-то, понял мои объяснения, – вы говорите о голландце Кристиане Хёйгенсе. Вы правы, я много знаю о нём, у меня даже есть его труды, очень любопытные сочинения, но лично нам не довелось ещё встретиться, очень надеюсь, что мы обязательно пообщаемся.
Стараясь показать свои знания, я пытался соотносить их со временем, в котором оказался. Мне показалось, что с Ньютоном стоит говорить о его предшественниках, нежели о современниках. Я пришёл к такому выводу, глядя на его реакцию, когда рассказал о Гюйгенсе. Тот был на четырнадцать лет старше Ньютона и к тому времени имел множество научных трудов и изобретений, вдобавок, стал первым иностранцем, получившим членство в научном королевском обществе. Амбициозный и молодой Ньютон очень умело, но не полностью скрывал свою откровенную ревность к успехам своего научного коллеги. Мы говорили о Галилее, об Аристотеле, об Иоганне Кеплере и его законах на основе исследований датчанина Тихо Браге, об открытиях и суждениях о природе, о мироздании, даже немного поспорили на тему натуральной философии. Я много знал того, чего не мог даже знать Ньютон, но сам он знал больше моего. Это было удивительно и поразительно увлекательно. Забавно, но он не принялся меня подробно расспрашивать о том, чем в данный момент занимался. Ведь именно изучение природы света занимало учёного тем летом, помимо математических исследований и раздумий о гравитации. Для меня тогда это стало странно, ведь Ньютон уже понял, что этот, внезапно появившийся в Вулсторпе юноша, обладает знаниями будущего, и что можно воспользоваться ими для пользы своих исследований. Напротив, учёный непринуждённо пресекал все мои попытки сказать больше известного науке того времени. Лишь к концу нашей беседы, когда в гостиную вошла всё та же женщина, сказав, что скоро будет подан ужин, Ньютон позволил себе отступить от нити нашей беседы.
– Вы очень хорошо образованы, – похвалил он меня, – у вас обширные познания в натуральной философии.
– Что вы! – сказал я, смущаясь. – Мной окончена лишь школа. Это только первая ступень.
– Неужели люди будущего все такие умные, как вы? – он смотрел на меня с искренним уважением.
– Наверное, да, – смущённо ответил я, слегка покраснев.
– Расскажите мне, пожалуйста, чего добьётся человечество.
Продолжая держать закрытым занавес знаний будущего, как того пожелал Ньютон, я смутно, очень расплывчато, но догадывался, почему этот великий человек избрал такой путь общения со мной. И тут вдруг такой вопрос. Начать отвечать всю правду? Но зачем тогда он весь день меня намеренно уводил от этого? Я до сих пор удивляюсь сам на себя, как мне, молодому мальчишке удалось лишь вскользь, лишь на миг приподнять тот занавес и не натворить непоправимого. Глянув на закрытую книгу Ньютона, затем, в глаза самому Ньютону, я сказал только про его этот труд.
– Сэр, благодаря вот этому, – я положил левую руку на его книгу, а правой активно жестикулируя, – человек выйдет в космос. Люди побывают на Луне и запустят аппараты на Венеру. Другие аппараты человечество отправит искать иные разумные миры. Только благодаря вашей книге. Это великий труд!
В его взгляде заплясал озорной огонёк.
– Вы знаете мою биографию?
Я кивнул.
– Можете рассказать?…, – однако внезапно этот озорной огонёк в его глазах погас, и он тут же спешно мне сказал, – нет, не надо, не стоит. Я не готов…
Почему-то я тогда понял его сомнения, но тем не менее сказал:
– Сэр, вы проживёте очень долгую и яркую жизнь. Вы оставите огромный след в науке. Вас будет знать каждый житель нашей планеты.
– Довольно, Симон, хватит! – он оборвал мой пыл. – Я ничего ещё не достиг. Пожалуйста, прекратите. Прошу вас, впредь, не говорить больше об этом.
– Извините меня, сэр.
Продолжение следует...
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62250-binom-nyutona-glava-7.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: