В тот раз я её не упустил. Сев в соседний вагон, я украдкой посматривал на неё. Она сидела в центре полупустого вагона и с интересом читала какую-то книгу. Я вообще потерял голову. Глядя на эту девушку сбоку, мои чувства вновь вспыхнули с утроенной силой. Ничего необычного в ней не было. Аккуратная шапочка, лёгкий изящный наклон головы, виднеющаяся русая коса, серенькое приталенное пальтишко, синие сапожки и чуть видные икры стройных ног в капроновых колготках. Но более всего меня восхитили её глаза, хотя, издали я толком их не рассмотрел. Как же я захотел тогда узнать больше о ней! Безумно захотел!
Вдруг, после объявления очередной остановки, она встала, убрав книгу в сумку, и подошла к двери. Только сейчас я сообразил, что она выходила за три остановки метро до моей. Я почему-то образовался этому обстоятельству и украдкой проследовал за ней на выход с трепещущим сердцем.
Вот она сошла с эскалатора и стремительно подошла к мужчине с женщиной, получив от них по очереди поцелуй в лоб. Все они направились на выход из вестибюля станции. Я посмотрел им вслед с неким странным чувством, с чувством какого-то удовлетворения. От этой простой сцены встречи родителями своей дочери поздно вечером веяло архаичной семейственностью в самом правильном понимании смысла этих слов.
Эту ночь я плохо спал, думая об этой незнакомке. Образ этой девушки заполнил всего меня и все мои мысли. Как её имя, какой у неё голос, какой цвет глаз? Моя юношеская фантазия рисовала самые чарующие, ещё неведомые мне её черты. Пожилая гардеробщица была права, эта милая девушка очень сильно меня зацепила, да так, что я не мог думать ни о чём другом. На следующий день в школе я даже получил тройку по своей любимой физике.
«Я пока ставлю тройку только в дневник, – сказал учитель, – исправишь, и в журнал я её не перенесу. Соберись, что-то ты какой-то сегодня невнимательный».
В тот же день я всё исправил, но не переставал думать о незнакомке.
В следующий раз занятий на курсах я, сдавая в гардероб свою куртку, старался не смотреть в глаза Екатерине Ильиничне. Она не любила, когда её так называли, предпочитая попросту «тётя Катя».
– Она ходит на подготовительные курсы искусствоведения, – тётя Катя шёпотом говорила мне это на ухо.
Я отпрянул, но она удержала меня рукой.
– Ну, чего ты рыпаешься? Или я слепая и выжила из ума?
– Извините, просто я…
– Я давно за тобой наблюдаю, ты правильный мальчик, только очень стеснительный. Будь смелее, но не наглее. Это разные вещи. Не стесняйся своих хороших правильных чувств.
Я смотрел на неё с удивлением.
– Хочешь узнать, учится она сегодня, или нет? – взгляд тёти Кати был добрым.
Она прекрасно понимала, что уже больше месяца я сходил с ума и, разумеется, хотел всё знать о той девушке.
– Ой, как у тебя глазки-то засверкали, миленький. Ты точно хороший мальчик. Я редко ошибаюсь. Ну, так слушай, она закончит занятия на полчаса позже тебя. Ты же подождёшь её? Только я не скажу, как её зовут. Сам узнай.
Все занятия я просидел в сладком предвкушении, практически не занимаясь. После окончания курсов я спросил преподавателя, где учатся искусствоведы, и пошёл искать эту аудиторию. Встав поодаль, я стал ждать.
Она вышла вместе с остальными слушателями, точнее слушательницами, на которых я не обратил никакого внимания. Сердце заходилось в радостном порыве, разливая тепло горячей крови по телу. Тётя Катя проводила меня глазами и подмигнула мне, когда я вышел вслед за незнакомкой.
Соседний вагон метро шумно катил меня, так и не решившегося с ней заговорить, через туннели и яркие своды станций. Она читала книгу, как обычно, а я снова тайно любовался ею. Вагоны катились по туннелям полупустыми. Тут на очередной остановке в её вагон вошла компания подвыпивших парней. Я почувствовал неладное, но двери уже закрылись и поезд въехал в туннель. Компашка развязно прогуливалась по вагону и заприметила одинокую девушку с книгой в руках. Вскочив с места, я в бешенстве от невозможности помочь смотрел через стёкла в салон соседнего вагона. Тем временем, трое парней обступили мою пассию, что-то мерзкое говоря ей. Она отнекивалась, а один бугай отобрал у неё книгу. Девушка бросилась забирать свою вещь. Несколько пассажиров в вагоне никак не вмешивались в происходящее, откровенно боясь этих хулиганов.
Наконец-то следующая станция! Пулей вылетев из вагона, я бесшумно впрыгнул в соседний. Двери закрылись, а хулиганы, не видя меня, продолжали нагло дразнить беззащитную девушку её же книгой. Часть пассажиров вышла из вагона на станции из-за своей трусости.
Я незаметно для хулиганов зашёл со спины того бугая, который держал книгу и резким выверенным приёмом самбо заломил ему за спину руку с книгой. Бугай взвыл от внезапной боли, согнувшись пополам, а я свободной рукой подхватил выпавшую из его руки книгу. Мне удалось вернуть девушке её собственность, прежде чем двое других парней смогли сообразить, что им дают отпор. Ничего не говоря, всё той же свободной рукой я отодвинул перепуганную девушку себе за спину. Два хулигана двинулись на меня, но прикрываясь скорчившимся бугаем с заломанной приёмом самбо рукой, я крикнул, перекрывая шум поезда в туннеле:
– Даже не думайте! Я сломаю ему руку! Учтите, я занимаюсь самбо, поэтому лучше уйдите, тогда никто не пострадает.
Наверное, мой решительный вид и дикие вопли бугая возымели действие, и хулиганы ретировались в другой конец вагона, злобно на меня поглядывая. Бугай так и не был мной выпущен, хоть, тот тщетно пытался вырваться, тем самым делая себе ещё больнее. Дождавшись следующей станции, я увидел, как сотоварищи страдальца вышли, глядя в мою сторону. Обидчик девушки держался за правое плечо, когда мне удалось его вытолкнуть из вагона перед самым закрытием дверей. Двери закрылись, и поезд тронулся.
Только после этого я обернулся и посмотрел на ту, которую защитил. Она сидела со своей книгой в руке, благодарно и очень смущённо смотрела на меня. Мой воинственный запал сразу улетучился, и вновь пришла идиотская стеснительность. Отведя взгляд в сторону, я тут же вспомнил слова тёти Кати и, набравшись смелости, подошёл и спросил разрешения сесть рядом. Девушка кивнула головой в знак согласия.
– Моя станция следующая, – крикнула она мне, пытаясь перекрыть шум.
Даже тонущий в стучащем и скрипящем шуме тёмного туннеля её голос показался мне ангельским, и я чуть было не сказал, что знаю, но одумался и кивнул в ответ. Мы оба вышли на платформу. Поезд, грохоча, умчался в туннель.
– Спасибо тебе, – её нежный и очень приятный голос отразился от сводов станции, – я Алёна, а тебя как зовут?
– Сеня, – еле слышно ответил я, – ну, то есть, Семён.
– Привет, Сеня, а я тебя видела в Университете, ведь я не ошиблась? – она так улыбнулась, что я окончательно был ею очарован и покорён.
Мы стояли посреди станции и, сначала робко, а затем смелее стали общаться. Помимо милой и очень приятной внешности, Алёна оказалась незаурядной собеседницей. От меня не ускользнул её острый ум и хорошее чувство юмора, она ясно и грамотно выражала свои мысли. Я смутно, неопределённо почувствовал, что у неё богатый, удивительно глубокий и интересный внутренний мир, который сейчас меня заинтересовал значительно сильнее, чем то её отражение в зеркале. Мы разговаривали, разговаривали, не обращая внимания на мир вокруг, а поезда, между тем, с грохотом прибывали и с таким же грохотом ныряли в тёмные пятна туннелей. Мимо нас проходили люди, спеша к себе домой, а мы стояли друг напротив друга…
– Алёна!!! – громогласный окрик, эхом раскатившийся под сводами пустынной станции, вернул нас обоих в реальность.
Мы повернулись на голос. У эскалаторов стоял её отец и гневно смотрел на нас, затем, быстрым шагом направившись в нашу сторону.
– Папа, – начала оправдываться Алёна, – это Сеня…
– Здравствуйте, – выдавил я из себя.
– Здравствуйте, молодой человек, – глаза её отца буравили меня, затем, он обратился к дочери, – Алёна, ты вообще соображаешь, сколько сейчас времени? Мы с мамой там с ума сходим, а ты тут преспокойно себе болтаешь непонятно с кем!
Этот справедливо сердитый мужчина ещё раз внимательно посмотрел на меня.
– Папа, – она взяла его за руку, – ну, прости меня. Просто Сеня спас меня от хулиганов в метро. Они ко мне приставали, отобрали книгу…
– Хулиганы? Книгу отобрали? – взгляд её отца сменился с гневного на очень тревожный. – С тобой всё в порядке?
– Да, всё хорошо, – Алёна воодушевилась, видя, что эта новость сменила отцовский гнев на милость, – ты знаешь, их было трое, а Сеня так ловко заломил одному руку, что они его испугались и убрались из вагона.
– Спасибо вам, молодой человек, – он протянул мне правую руку, – вы спортсмен? Судя по рукопожатию, да.
– Здравствуйте, – мой голос несколько дрожал от волнения, – да, я занимаюсь самбо.
– Папа, мы с Сеней ходим на одни подготовительные курсы, – вставила Алена, – но на разные факультеты.
Взгляд отца Алёны приобрёл оттенок уважения.
– Это всё замечательно, – он говорил ещё строго, – но надо и на время иногда смотреть. Извините, нас, Сеня, но я забираю дочь домой. Спасибо вам, что выручили её. До свидания.
С этими словами, он взял дочь за руку и повел Алёну к эскалатору. На полпути она вдруг бегом вернулась ко мне. В руке она уже держала авторучку.
– Звони мне, – она бережно взяла мою ладонь и быстро вывела ручкой несколько цифр.
Затем, Алёна нежно поцеловала меня в щёку и убежала к отцу. Стоя на эскалаторе рядом с ним, она помахала мне рукой и скрылась за краем свода станции. Я стоял один посреди вестибюля, заполнявшегося очередной порцией спешащих по своим делам людей, а у меня росли огромные крылья от счастья. Меня впервые в жизни поцеловала девушка, да к тому же ещё та, в которую был по уши влюблён. Ощущая только сладостное послевкусие её поцелуя на щеке, не видя и не слыша ничего вокруг, я ехал три остановки на метро и перерисовал в свою записную книжку её телефон прямо на первую страницу до буквы «А». Именно перерисовал, стараясь запечатлеть все загогулины её почерка. Добравшись до дома, я поужинал, не рассказав матери о своём приключении. Руку с телефоном Алёны я не мыл вовсе, но надпись неумолимо стиралась. Звонить Алёне было уже поздно, да и в такое время неприлично, поэтому я с нетерпением ждал завтрашнего дня.
– Сеня, – сказала мама, – ты какой-то сегодня странный, молчаливый что-то, светишься и улыбаешься. Что хорошего произошло?
– Мама, просто сегодня, – ведь не мог я рассказать ей про хулиганов и про Алёну, мне показалось, что это её очень расстроит, поэтому начал бессовестно врать, – на курсах преподаватель поведал нам весёлую историю, вот я и вспоминаю её.
– Ну, вспоминай, вспоминай, – мать вдруг приметила у меня край надписи на ладони и строго посмотрела мне в глаза, – только помни, что у тебя выпускной класс и экзамены в Университет. Абсолютно не нужно, чтобы эта твоя история выбила тебя из колеи, и ты провалил экзамены. Запомнил?
– Конечно, мама, – мои уши загорелись, и я понял, что мать догадалась о моём вранье.
Я зажал ладонь с алёниным телефоном.
– Мама, я… это…, – моё невнятное бормотание никуда не годилось.
– Как её зовут, эту твою историю? – мать лукаво улыбнулась.
– Алёна, – признался я и ещё больше покраснел.
– Хорошее имя, – мать выдохнула, – только, сынок, пожалуйста, не теряй головы из-за этой Алёны, у тебя очень ответственный период.
Извинившись перед матерью за свою ложь, я рассказал про Алёну, но скрыл инцидент с хулиганами. Она порадовалась, что у этой девушки тоже впереди экзамены, и понадеялась на её благоразумие.
Продолжение следует...
- Глава 3
Автор: O.S.
Источник: https://litclubbs.ru/articles/62234-binom-nyutona-glava-2.html
Содержание:
- Глава 3
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: