Глава 32
Ординатор отделения неотложной помощи Рафаэль Креспо сладко потянулся, глубоко вздохнул воздух утреннего Питера. Да, сырой и холодный. Совершенно не похожий на тот, который жарко обнимал его, словно пышное жаркое одеяло, в далёком испанском детстве, когда мальчику некоторое время довелось жить в Севилье. Но много лет спустя Санкт-Петербург, по множеству параметров своего климата противопоказанный людям с южной горячей кровью, стал для Рафаэля родным.
Потому теперь этот воздух воспринимался, как лечебный бальзам. Может быть, ещё и потому, что дело было после рабочей смены, которая длилась, как всегда это случается у ординаторов, намного больше, чем может выдержать неискушённых в делах медицины человек. Правда, у этой смены оказалось одно крупное преимущество: она большей частью пришлась на тёмное время суток. А ночные смены в отделении, где работал Креспо, всегда спокойнее дневных.
Ведь это днём, когда люди активны, происходят с ними всякие несуразности: аварии, бытовые и производственные травмы, драки наконец. Ну, а ночью для медперсонала отделения наступает почти благодать, потому что большая часть источников всевозможных неприятностей спит. То есть случаются те, у кого обостряются хронические болезни (например, подскакивает артериальное давление или случается приступ панкреатита), но в основном и у медсестёр и врачей появляется время для отдыха.
Раздумывая об этом и пребывая в спокойном и расслабленном расположении духа, Рафаэль шёл по улице. Ему хотелось переварить впечатления минувшей ночи. В отличие от многих предыдущих, она выдалась непростой. Но чтобы это понять, надо представить себе, как расположена клиника имени профессора А.П. Земского. Если кратко, то очень удачно: неподалёку широкая магистраль, рядом выезд на набережную канала, два моста. Словом, машинам «Скорой помощи» добираться сюда удобно: всегда есть возможность, при необходимости, совершить несколько манёвров, чтобы объехать заторы.
Слева от клиники, вдоль набережной, тянулись жилые дома с безумно дорогими квартирами. Справа – административное здание, потом торговый центр и за ним, в глубине квартала, ночной клуб с большой стоянкой. В основном, туда съезжалась золотая молодёжь на автомобилях премиум-класса. Заведение считалось элитным, даже просто вход туда стоил больших денег, потому простые студенты время там не проводили.
Что же до окружающих, то им клуб особенно не мешал. Разве что под утро бывало, когда сынки и дочки богатых родителей иногда выползали наружу, то позволяли себе шуметь. Но это продолжалось недолго. А если задерживались, то жители окрестных домов хоть и вызывали полицию, да только патрули ДПС старались сюда не приезжать. Зачем? Оштрафовать всё равно никого не получится, а учитывая связи богатеньких отпрысков, можно огрести море проблем.
Но эта ночь вышла особенная. Первые пострадавшие стали поступать около пяти утра. Из обрывочных реплик возбуждённых молодых людей ординатор Креспо вместе с коллегами попытался представить себе картину случившегося, а судя по наплыву пациентов, стряслось около ночного клуба нечто особенное.
Всё начиналось, как всегда. Музыка в исполнении новомодного диджея, специально прилетевшего на одну ночь с самого Амстердама; напитки рекой, и в основном самые невероятные коктейли, будоражащие не только тело, но и проникающие в мозг; безумные выкрутасы на танцполе – настоящая ярмарка тщеславия, где демонстрируются не только брендовые шмотки, а ещё драгоценности, косметика, аксессуары и, разумеется, гаджеты, – всё то, чем среди золотой молодёжи принято друг другу пыль в глаза пускать.
Словом, всё как всегда, но не в этот раз. Две расфуфыренные мажорки возрастом в 19 и 20 лет решили испортить друг другу не только настроение, но и тщательно накрашенные фасады. Со стороны можно было подумать: они наверняка не поделили молодого человека, какого-нибудь наследника банкирской фамилии. Но так может подумать лишь тот, кто давно отстал от жизни. Современные девушки из высшего общества по такой причине не дерутся. Фасад стоит слишком дорого, чтобы его портить, а молодого человека при желании можно и купить, на одну ночь точно.
Причина схватки была совершенно иная. В том, что отцы девушек, мягко говоря, не очень уважали друг друга. Хотя и не были конкурентами, но пытались бороться за административную власть в одном из крупных промышленных районов Санкт-Петербурга, что и стало причиной конфликта. Соперничество отцов вылились во взаимную ненависть дочей.
Они схлестнулись прямо на танцполе. Задели друг друга случайно, а там слово за слово… В итоге две девицы сцепились прямо на танцполе, обдирая друг друга ногтями, пиная носками туфель и стараясь врезать каблуками. Драли за волосы, срывали одежду. Защищая своих покровительниц, в схватку вскоре втянулись приближённые мажорок, а дальше конфликт, поскольку на танцполе не оставалось к тому времени ни одного трезвого разума, распространился на всех присутствующих. За исключением разве что тех, кто с восхищением снимал всё это на телефоны.
Охрана двух зачинщиц конфликта поначалу сунулась было растаскивать разъярённых фурий, но четверо крепких мужиков, прошедших горячие точки и служивших в спецназе, были буквально выпихнуты с танцпола в сторону и остались там, ободранные и поруганные, понимая: чтобы разнять толпу сынков и дочек, требуется применить жёсткую силу. А ты только попробуй это сделать, когда вон тот, с разбитым носом, – сын прокурора. Вон та, с подбитым глазом – дочь депутата Заксобрания. А ещё дети владельцев фабрик, заводов и пароходов.
Охрана клуба также ничего не смогла противостоять битве мажоров. Им поступил однозначный приказ: не вмешиваться. Всё верно: когда дерутся кошки, в их схватку не влезают даже большие собаки. Всё, на что хватило сообразительности руководству клуба, – так это сообщить некоторым из родителей: их чада устроили настоящее побоище, потому необходимо содействие. Иначе сначала дети дерутся, а потом весь город встанет на уши, когда выяснится, чья дочь чьей расцарапала лицо, и чей сын чьему выбил зубы.
Вскоре парковка около клуба стала быстро заполняться ещё более крутыми машинами. Это примчались родители – растаскивать своих заигравшихся во взрослую жизнь детишек. Им, взрослым людям, хватило ума самим не оказаться втянутым в драку, иначе бы к Санкт-Петербургу снова вернулось позабытое было звание «криминальной столицы России». Но куда же вести раненых юношей и девушек, как не в ближайшее медицинское учреждение? Так они все и оказались в отделении неотложной помощи клиники имени Земского, в ту самую ночь, когда дежурным врачом оказалась Наталья Григорьевна Осухова, а помогал ей среди прочих коллег ординатор Креспо.
Первая пострадавшая пересекла порог отделения, согласно записи регистрации пациентов, в 05.15. Для всего медперсонала началась битва за спасение пострадавших. Если точнее, то не их здоровья, поскольку особенно серьёзных травм нанести друг другу они не успели, да и голыми руками много не навоюешь, если нетрезв и ничего тяжелее, кроме смартфона, в руках держать не привык. Медикам пришлось стараться, чтобы восстановить и сохранить человеческий облик раненых.
Синяки и царапины, ушибы мягких тканей и неглубокие порезы кожного покрова, разбитые локти и колени, синяки и гематомы. Чем больше врачи и медсёстры возились с ними, тем больше облегчённо вздыхали: золотая молодёжь драться не умеет. Махать руками, костерить друг друга последними словами – это пожалуйста, но не больше. И слава Богу.
Потому последующие несколько часов ординатор Креспо вместе с остальными промывал, обрабатывал, перебинтовывал, закрывал лейкопластырем, пару раз пришлось наложить гипс. Особенно Рафаэлю запомнились две девушки. Не потому, что были как-то особенно красивы. Нет, просто при общении с ними испанец, которому даже тридцати не исполнилось, ощутил себя морально устаревшим. Первой девице, с синяком на скуле и рассечением брови, пришлось наложить два шва. После процедуры она спросила Рафаэля:
– Скажите, мне потом можно будет сделать броулифтинг, чтобы ничего не было видно? А может, лучше сразу эндоскопическую подтяжку?
– Вам лучше насчёт этого проконсультироваться с пластическим хирургом.
Пациентка надула губки:
– Вы чё, реально не въезжаете?
– У меня другая специализация.
– Фу. Я думала, вы зумер на стиле, а вы, типа, совсем как скуф.
Ординатор так и не нашёлся, что на такое ответить. Помогла вторая, сидящая на соседней койке с разбитой губой.
– Ты чо! – воскликнула она. – Прикинь, татуаж брови и два шрамика поперёк. Это же круто!
Первая задумалась:
– Чё, реально?
– А то! Прикинь, чёткая линия брови и два шрамика, это же супер круто.
Всё звучало, как инопланетная речь. Так что даже Зоя Филатова обернулась и посмотрела на девушку с бровью. Хмыкнула и отвернулась. Хоть и была сама медсестра ненамного старше пациентки, но уже успела кое-что повидать в клинике и знала: шрамы всегда остаются, и лишь от самого человека зависит, готов он принимать себя таким, какой есть. Ну, а мода вообще штука непредсказуемая.
Ординатор Креспо, закончив с первой мажоркой, выписал ей направление в районную поликлинику, чтобы там осмотрели рану и через четыре дня сняли швы. Затем подошёл ко второй, сел рядом и протянул руку, чтобы пальпировать травмированную область.
– Эй, вы чего! – вскрикнула девушка и отшатнулась. – Это харрасмент!
– Какой харрасмент, что за глупости! – возмутился Рафаэль. – Мне надо проверить степень повреждения мягких тканей, костей и зубов.
– А руки чистые? – прищурилась мажорка.
– Я вообще-то в перчатках, – заметил испанец.
– Ладно, щупайте, так и быть, – с гордым видом сказала девушка.
Пока Рафаэль пальпировал, она страдальчески морщилась. Испанец же выяснил, что зубы на месте, перелома челюсти нет, просто сильный ушиб. И тут пострадавшая добавила, обиженно поджав нижнюю припухшую губу:
– У меня ушко болит, – и повернулась головой, показывая раненое место. – Серёжку с брюликом какая-то лохиня сорвала, я её не нашла. Серёжку то есть, – и тяжело вздохнула.
– Дайте посмотрю, – сказал Креспо. Да, действительно. Разрыв мягких тканей. Промыл рану, зашил, наложил лейкопластырь с дезинфицирующим слоем. Стал заполнять направление в поликлинику по месту жительства, и тут вдруг ощутил на себе гипнотизирующий взгляд: пострадавшая, которой стало легче после укола обезболивающего, сказала заигрывающим тоном:
– Доктор, а можно, я к вам на перевязку приду? А то в нашей поликлинике тётки старые, они сделают мне больно.
Помолчав, ординатор Креспо ответил:
– Я работаю по скользящему графику и не знаю, когда у меня следующая смена. Да и такие раны обрабатывает медсестра.
Мажорка кокетливо улыбнулась:
– Но вас же можно попросить, вам же не трудно?
– Ординатор Креспо! – к счастью, вызволить коллегу из сложной ситуации пришла сама доктор Осухова. – Не задерживайте очередь, принимайте следующего пациента!
– Простите, – сказал с облегчением Рафаэль, оставив мажорку в расстроенных чувствах, и направился в другую палату, где его ожидал парень лет двадцати. Он прижимал платок к левой щеке. Сел на койку, с выражением брезгливости на лице глядя вокруг. Доктор Креспо попросил убрать ладонь, осмотрел рану и сказал медсестре, что видит четыре царапины на коже длиной около пяти сантиметров, от виска вправо вниз по диагонали к подбородку. «Следы от женских ногтей», – догадался ординатор, поскольку виднелись фрагменты лака.
Креспо собрался очистить от них ранки, но тут парень выдал такое, отчего медсёстры хихикнули, не выдержав:
– А можно сделать так, чтобы эти царапины чем-нибудь просто подкрасить?
Испанец опустил руки.
– Это как? Зачем? – спросил непонимающе.
– Будет очень красиво, как у одного американского актёра шведского происхождения. Он очень крутой.
– Зачем тебе это? – не выдержал Креспо.
– Ну, это будет круто, – видимо, у парня со словарным запасом оказалась полная напряжёнка, потому аргументировать своё желание он ничем не смог.
– Вы понимаете, что если просто «замазать», то может возникнуть воспаление? – не выдержала медсестра.
– Светлана, не обращайте внимания, – сказал Креспо Берёзке. – С этим бороться бесполезно. Это у них сейчас тренд такой: тату где попало, шрамики. Пока мода не закончится, так и станут с этим носиться.
Прошло ещё некоторое время, прежде чем всем пострадавшим из ночного клуба была оказана первая помощь. К счастью, переводить в стационар никого не пришлось, операции тоже не понадобились. Завтра у них будет всё болеть, и может кто-то даже приедет снова, потребует обезболивающее. «Но это всё потом, и не в мою смену», – подумал Креспо. Сейчас он просто неспешно шёл и пытался остыть после такого ажиотажа в клинике.
Утро было свежее и туманное. Город просыпался. Сегодня можно отоспаться, потом вечером сходить в магазин, прикупить что-нибудь на вечер. С этими мыслями ординатор дошёл до своей квартиры. Быстро принял душ, а потом, вдыхая волшебный, пьянящий запах свежесваренного кофе смотрел просто на улицу. Машины, люди и даже местные вороны, – все куда-то спешили, у всех дела. А он будет спать.
В половине шестого вечера Креспо проснулся, сбросил одеяло. Размялся немного. Решил не покупать много продуктов, а сходить в кафе рядом. Там его очень хорошо знала администратор, Геля. Можно сказать, было время, когда они дружили. Но не получилось. Девушкам Питера, – испанец понял это довольно скоро, – нужны были местные молодые люди со своим жильём и счётом в банке. Желательно с автомобилем.
У испанца была съёмная квартира и зарплата ординатора. На жизнь хватало, однако на очень насыщенную жизнь с ночными клубами, тусовками, посещением пафосных светских мероприятий, конечно, нет. И всё же ходить в это кафе он любил. Здесь кормили очень вкусно и недорого. Креспо очень часто бегал по набережной, делал силовую гимнастику, а после такого обычно разыгрывается волчий аппетит.
Испанец зашёл в кафе. Геля, увидев его, улыбнулась и сказала кокетливо и подмигнула:
– Добрый вечер, мой доктор. Я вас всегда готова обслужить.
Оба рассмеялись. Эта шутка иногда вызывала у клиентов недоумение. Но молодым людям, которые общались на своей волне, было всё понятно.
Креспо сел за столик у окна. Геля принесла меню. Ординатор не глядя в него заказал мясо с овощами, кофе, круассан. Получив заказ, принялся ужинать. Внимание привлекла реклама дорогих иномарок на телеэкране над стойкой бара. Там две девушки в коротких юбочках пританцовывали возле «Бентли».
Испанец вздохнул. Он всегда мечтал о такой машине. Хотя знал, что пока мог позволить себе только простенький бюджетный, к тому же бэушный «Фольксваген», да и то не самый престижный. Ну да ладно, реклама. Выпил кофе, улыбнулся Геле. Она принимала заказ у целой компании в углу кафе. Креспо не стал мешать, приветственно помахал рукой и вышел на улицу. Над Питером царил вечер, с новыми звуками, новыми запахами.
Неспеша он шёл по набережной и думал: «Как всё-таки хорошо. Скоро получу диплом врача, смогу подняться совсем на другой уровень. Когда получится поехать в Испанию, навестить родственников отца, то предстану перед ними не замученным ординатором, но полноценным доктором».
Погрузившись в свои мысли, Креспо не сразу сообразил, что звук, который прервал его мысли, был довольно резким, громким и неприятным. Это был звук автомобильных покрышек, которые с большой скоростью трутся об асфальт. «Очередной мажор дрифтует», – подумал Рафаэль и вспомнил, что в последние годы это явление стало просто бедствием для Питера. И не только для этого города, но и для многих других.
Звук дрифта резко превратился в звук бешено вращающихся, с прокруткой колёс. «Разве нельзя ехать просто по дороге, по знакам. Тут же светофоры через каждые полста метро, какой смысл так гнать?» – подумал Рафаэль. Человек за рулём машины думал иначе. Не прошло и пяти секунд, как раздался глухой звук удара, затем посыпались стёкла и завопила автомобильная сигнализация.