Люба проснулась в кресле. Все тело затекло от неудобной позы, а нога горела. Василисы и Захара уже не было в комнате, а на диване сидел Григорий и вертел в разные стороны головой.
– Где я? – спросил он хриплым голосом у Любы.
– В деревне, - ответила ему Люба.
– В какой деревне? Что я тут делаю? Горло-то как болит, - он потер себя по шее.
В комнату вошел Захар, неся в руках чашку с каким-то отваром.
– О, Люба проснулась. Я и не стал тебя будить.
– Где Василиса? – спросила Люба.
– Как только Григорий очнулся, так она и убежала. Сказала, что устала очень.
– Вот коза, - проворчала Люба.
– А что, что-то не так? – удивился Захар.
– А мы сейчас это узнаем, - сказала она.
Захар сунул в руки Григорию чашку.
– Вот здесь отвар из целебных трав, чтобы горло так не болело.
– Кто вы? Почему я здесь? – спросил Григорий.
– Видать, у него амнезия после Нави, - Захар кивнул в его сторону.
– Ага, амнезия, - хмыкнула Люба, - Натворила делов твоя Василиска и слиняла, коза такая.
– Что случилось? – нахмурился Захар.
– Вас как зовут? – спросила Люба «Григория».
– Иван Петрович Васильев, 1950 года рождения, уроженец города Ярославля, - ответил тот.
– Не понял, - удивленно сказал Захар.
– А чего тут не понять? Наша Васька Григория не нашла и схватила первого попавшегося на ее пути мужчину, вернее дедка, и приперла его в наш мир, - сердито произнесла Люба.
– Он что, мертвец? – напрягся Захар.
– Нет, душа еще была жива, когда ее утянула Василиса. Похоже, дедуська находился в коме.
– Ять, - выругался Захар, - А я-то думаю, чего Василиса так на тебя посмотрела и сразу рванула к выходу. Ни чай не попросила, ни конфет, а так скоренько на выход. И чего делать-то с ним?
– Я не знаю. Звать бабу Надю и ее спрашивать. Она у нас по этому делу главная.
Захар внимательно всмотрелся в растерянное лицо Григория и сразу понял, что перед ним сидит совсем другой человек. Хотя вроде и Гриша, но все равно не он.
– Так чего я тут делаю? – спросил лже-Григорий. – Как я сюда попал? Я умер? Это что-то типа того света или как?
– Как же вам объяснить-то, - задумчиво сказала Люба, - В общем, мы вам снимся. Вы спать ложитесь, а завтра все прояснится.
Захар посмотрел на нее с благодарностью. Меньше всего он сейчас хотел разбираться с залетной душой и бесхозным телом. Лже-Григорий растерянно на них глянул и стал укладываться на диване, решив, что это именно то, что необходимо сейчас сделать.
– Спокойной ночи, - сказала ему Люба.
– Спокойной ночи, - ответил он.
Она встала со своего места и побрела в коридор.
– Захар, я хочу спать, но домой по темноте в таком состоянии не пойду. Можно у тебя где-то заночевать? – спросила она.
– Да, конечно, идем, я тебя к себе провожу, - вздохнул он, - Вот мы дел натворили.
– Не мы, а Василиса, - ответила Люба.
Они вошли в дом к Захару.
– Можешь ложиться на диван. Сейчас я тебе подушку и покрывало принесу.
Люба улеглась на диван, подсунула под голову маленькую думку и тут же провалилась в сон. Когда Захар вышел из маленькой комнаты с одеялом и подушкой, она уже спала. Он накрыл ее и вернулся в дом Макаровны. Там он устроился в маленькой спаленке и тоже уснул.
Проснулась Люба от того, что около нее кто-то спорил.
– Не буди ее, пусть спит, - басил шепотом чей-то голос.
– Там собака у нее, воет и воет. Мы его уже и так уговаривали, и так, а он все воет. Нам страшно стало, вот я и прибежала, вдруг чего стряслось, - зашептал громко женский голос.
– Груша, ты что тут делаешь? – приоткрыла глаза Люба.
– Я-то? Я за тобой пришла. Пушок воет, мы и подумали, что что-то худое стряслось. Этот ведьмачий пациент жив? – спросила Груша.
– Ну как сказать, - зевнула Люба, - Сейчас разбираться будем.
– Неужто помер? Вот поэтому Пушок и выл. Обряд-то провели?
– Не помер он и не жив, - ответила Люба.
Она встала с дивана и потянулась.
– Сейчас я схожу, гляну, а то может это мне все приснилось, - сказала она.
Люба умылась на кухне, выпила немного теплой воды и направилась в домик Макаровны. Григорий сидел на диване и также растеряно, как ночью, озирался в разные стороны.
– Здравствуйте, Иван Петрович. Как ваше самочувствие? – спросила Люба.
– Доброе утро. Да как-то все странно. Не пойму, где я нахожусь, - ответил он, рассматривая свои руки, - И руки какие-то другие, не мои, и джинсы я сроду не носил.
– Люба, а что у тебя с ногой, - дернула ее за подол Груша.
Люба поморщилась, вспомнив, как ее по ноге шарахнул кот Баюн. Нога уже не болела, как ночью, а немного зудела. Люба посмотрела вниз и увидала опухшую ногу.
– Баюн меня поцарапал, - ответила Люба.
– Ты это, бабе Наде покажись.
– Обязательно. Сейчас я ей звонить буду, - кивнула Люба.
Из-за занавески вышел Захар.
– Доброе утро, - сказал он всем и глянул на пациента.
– Ничего не изменилось, - покачала головой Люба.
– Да уж, - вздохнул он, - Пойду звонить бабе Наде.
Он взял телефон и вышел из дома.
– А где я? – снова спросил лже-Григорий.
– В деревне, - вздохнула Люба.
– Я помню, что ходил в магазин за продуктами. А потом у меня что-то стало в груди сильно печь и в ушах зашумело, а потом темно и всё, и я очнулся здесь. Но руки-то не мои, - сказал он, рассматривая и крутя кистями, - У меня артрит был, и наколка вот тут на пальце. Я во флоте служил, ну и наколол себе по глупости. Меня из-за нее тогда в милицию не взяли. Пальцы у меня больные, скрюченные, а тут всё нормально, всё на месте, ничего не болит. Только горло дерет, и слабость, голова кружится, и пить хочется. И мне кажется, что я толстый. Хотя всю жизнь поджарым был. У меня уже всего скрючило, а я всё равно зарядкой занимался.
– Сейчас я вам водички принесу, - сказала Люба.
Она ушла на кухню. На стуле сидела Груша, болтала ногами и жевала карамельку.
– Ну что? – спросила она Любу.
– Сама всё видела, - ответила ей Люба.
– Подмена, - кивнула домовушка, - Как-то раз привозили такую девицу нашей бабе Наде.
– И что?
– А не знаю. Это ты ее спроси.
– Да уж, - вздохнула Люба и налила воды в стакан, - А ты чего тут делаешь?
– Так мне же интересно, что происходит здесь.
– Любопытство не порок, - хмыкнула Люба, подхватила стакан и вышла из кухни. – Вот, - протянула пациенту Люба стакан.
– А я умер? – снова спросил он у нее. – Жалко старуху мою, как же она теперь без меня жить будет. Не думал, что есть загробный мир, и он такой странный. Вроде на наш похож.
Он отпил немного воды.
– У меня вот дети, внуки, все переживать будут, расстроятся. Эх, и не пожил я толком, жизнь пролетела и всё. И чего я видел, а ничего и не видал. Всю жизнь отпахал и помер в беготне. Хотя, с другой стороны, это хорошая смерть, добрая. Умер и никому не мешал, и с ума не сошел, и пластом не лежал. Никаких хлопот перед своей смертью не доставил, - улыбнулся он.
Люба даже не знала, что ему сказать.
В дом вернулся Захар и посмотрел на них.
– Сейчас баба Надя придет, - покачал он головой, - Может, перекусим чего-нибудь? А то и не завтракал никто.
– Я не против, - пожала Люба плечами, - Вот только на кухне у тебя пахнет не очень хорошо. Да и обстановочка та еще.
– Да я знаю. В комнате чайник поставим. Сейчас я из того дома что-нибудь принесу. Бутерброды будете или, может, кашу овсяную заварим?
– Ой, мне бутерброды нельзя, да и каша ваша быстрая вредна для организма, - встрепенулся Лже-Григорий. – У меня сахар повышенный.
– Сейчас у вас неизвестно, что повышено, а что нет, - махнул рукой на него Захар.
– Ой, точно, чего я переживаю-то за сахар, я же помер. Давайте ваши бутерброды, - повеселел пациент.
Через десять минут они сидели за столом и завтракали.
– Ох, хорошо, весна. Птички поют, - радовался пациент, - Вот хоть моим могилку будет легче копать. Хотя, говорят, всё затопило. В этом году какое половодье.
В дом вошла баба Надя.
– Ну, здравствуйте, дорогие мои, - сказала она таким тоном, что стало понятно, что ничего хорошего от этого разговора ждать не надо.
– Здрасьте, - сказала Люба и опустила глаза.
– Здравствуйте, - широко улыбнулся Иван Петрович, - Вы присаживайтесь с нами за стол, почаевничаем. А вы тоже померли?
– Я-то? Я-то живее всех живых, - хмыкнула баба Надя, устраиваясь на кресле.
– Ой, вы, наверно, просто не осознаете, - с сожалением сказал Иван Петрович.
– Погодь и помолчи, не колготись ты у меня тут, я на тебя гляну. Подь сюды, - она строго на него глянула.
Иван Петрович встал со своего места и подошлел к бабе Наде. Она приподнялась и взяла его за лицо и стала рассматривать и обнюхивать.
– Вот ведь Васька, зараза, - хмыкнула она, - Подкинула проблем. Ну и чего с тобой, мил человек, делать? А? И ведь сразу прижился. Вот что значит зайти на тепленькое местечко.
– В смысле прижился? – не понял он.
– А то и значит.
– Что делать будем? – спросил Захар.
– А ничего. Если пациент хочет жить, то медицина бессильна, - развела она руками, - Ну не убивать же его.
– А изгнать? – предложила Люба.
– Ты умеешь живые души из тела изгонять?
– Нет, - помотала она головой.
– И я не умею. Если бы мертвяк был, то тут бы и Захар справился. Это не бесня какая-то, а живая душа.
– И как ему жить?
– А я откуда знаю, - баба Надя пожала плечами, - Это вы сами с ним разбирайтесь.
– Жесть, - вздохнула Люба.
– А Гришка так и не отдал должок, вот про-йдоха, - хмыкнула баба Надя.
– У него в кармане деньги были. Он их хотел отдать, но я ему не позволила, потому что у него в руке игла стояла.
– Точно хотел?
– Угу, - кивнула Люба.
– Ну чего, дорогой, сделаем Гришке, так сказать, списание долгов с его душеньки. Ты денежку, которая у тебя в кармане лежит, отдай Захару и скажи, что Григорий благодарит и велел передать долг.
– Если надо так сделать, то сделаю, - кивнул Иван Петрович.
– Надо, надо, а то будет его душа мается, да и потом тащить это всё в другую жизнь.
Он порылся в карманах и вытащил свернутые купюры, перетянутые зажиму.
– Вот это вам, Григорий велел передать долг.
– Благодарю, - кивнул Захар, забирая деньги.
Он посмотрел на купюры.
– Негусто, - вздохнул он.
– Но и не пусто, а там глядишь, еще чего Гриша передаст, - покачала головой баба Надя. – Вот только есть одно но.
– Какое? – спросила Люба.
– Теперь ему от нас ходу нет. Придется здесь оставаться жить.
– И где? – спросил Захар.
– А это ты уже сам решай, но в большой свет его выпускать нельзя.
– Ясно.
– Ну всё, всем приятного аппетита, пошла я до Васьки дойду.
– Она уже небось сбежала, – хмыкнул Захар.
– Дальше деревни всё равно не убежит, – ответила баба Надя и вышла из избы.
- Люба, а про ногу ты у нее забыла спросить, – выглянула из-за занавески Груша.
Автор Потапова Евгения