Всегда с почтением относился к деревенским труженикам, выполнявших в нелёгких условиях трудную и зачастую неблагодарную работу в местном колхозе (потом в совхозе) - будь то механизаторы и полеводы, животноводы и доярки, пастухи и скотники. И не скажешь, что они были несчастными (как многие уверяют), поскольку даже при небольших заработках никто из них впроголодь не жил и не клял доставшуюся им долю...
Потому-то хочется ряд своих публикаций посвятить своим колодкинским землякам, людям совершенно разных колхозных профессий, которых объединяло одно общее - добросовестный труд на благо Родины и своего родного колхоза-совхоза.
Ну, а коли мои последние опусы были связаны с лошадиной тематикой, начну этот новый цикл с профессии колхозного конюха.
Но сначала небольшое историческое отступление.
Деревенская конюшня (в том виде, в каком я её застал в 1960-ые) представляла собой длинное деревянное строение, рассчитанное на содержание трёх десятков лошадей. Собственно, столько их и имелось в 1930-ые годы в бытность колхоза «Красная нива». С началом войны большая часть лошадей была передана для нужд фронта, а в послевоенное время (после образования объединённого колхоза) половину из остававшихся забрали на центральную усадьбу, и в конюшне осталось содержаться всего лишь 5 лошадей, необходимых для обеспечения сельскохозяйственного процесса в деревне.
К сожалению, в силу малого возраста я успел застать и наблюдать в деле лишь одного представителя этой профессии. Колхозный конюх Иван Чернов, отдавший работе с лошадьми почти 30 лет, любил подолгу в 1960-ые беседовать с деревенской ребятнёй и делиться с ней известными только ему «лошадиными секретами». Попытаюсь воспроизвести в памяти отдельные его рассуждения.
Лошадь всегда была основной тягловой силой в деревенском хозяйстве, залогом выживания крестьянской семьи и колхоза. Не иметь её означало обречь себя и свою многочисленную семью на нищенское существование, а порой и на голодную смерть. Неудивительно, что безлошадный крестьянин на Руси - это всё равно что «клеймо» от общества. Если её нет - иди и сам впрягайся в плуг, борону, жатку!
Потому-то конюх (тут дядя Ваня многозначительно показывал нам указательный палец) всегда занимал важное место в сельской жизни. Ведь как в народе говорят: выпадет гвоздь - сломается подкова, сломается подкова - упадёт лошадь, упадёт лошадь - погибнет всадник, погибнет всадник - падёт крепость, а падёт крепость - не станет и государства!
После того, как колхоз обобществил всех лошадей и разместил их на специально выстроенном дворе, стали искать специальных людей, способных правильно заботиться о главном колхозном капитале. Тут-то выбор и пал на пятидесятилетнего Ивана Чернова, в помощники которому отрядили проворного 17-летнего паренька, успевшего зарекомендовать себя на колхозной работе. Вот так в 1932 году в деревне появился отдельный «класс» колхозников - конюхи.
Из года в год колодкинский колхоз «Красная нива» одним из первых в районе выполнял все поставленные ему планы, добиваясь хороших результатов. Можно без преувеличения сказать, что во многом это происходило благодаря труду конюха. Ведь лошадь работы не боится - боится она нерадивого к ней отношения и плохого ухода. Там, где лошадок любят, своевременно поят, кормят и чистят, разумно используют, там они всегда упитанные, здоровые и сильные.
В колхозе работа конюха всегда была чисто мужской. Почему? Да стоит лишь взглянуть на круг его повседневных обязанностей - и всё станет предельно понятно...
Приходил конюх на конюшню часам к шести утра зимой и часам к четырём (ещё затемно) летом. И так - каждый день, без выходных и праздников. Зимой первым делом он запрягал лошадку в водовозную бочку и отправлялся к ближайшему водоёму, где вырубал прорубь и наполнял ведром эту самую бочку. И всё приходилось делать ручками! А куда деваться, коли каждая лошадь выпивает зимой не менее 30 литров, а летом - не менее 50! Итак, умножаем полтора ведра воды на три десятка лошадей - получается нехило! Можно считать, что полтонны тяжестей вы уже перетаскали! Летом было попроще - трижды в день гонял с напарником табун на водопой. Если лошади окажутся недопоены, то вполне может произойти «завал желудка», в результате которого возможен летальный исход от колик.
Следующий этап - раздача сена, а это ещё минимум 300 кг тяжестей (из расчёта 10 кг в день на лошадь). Концентрированные корма (овёс, ячмень) для колхозной лошади - роскошь, так подкармливали лишь основных пахотных лошадок (да и то летом) и разъездного председательского жеребца.
Тут как раз начинают подходить полеводы с «нарядами» на работу, которая у них не прекращались ни летом, ни зимой. С весной-осенью понятно, а что они делали зимой?
Поскольку «деревенскому деду» в 1970-ые довелось некоторое время потрудиться на полеводческом поприще в совхозной бригаде, он владеет ситуацией «изнутри»: подвозили корма (силос, сено, солому, картошку, хвойные ветки) для многочисленной колхозной живности на ферму, в телятник и собственно на саму конюшню; развозили навоз на колхозные поля; отвозили на молокозавод продукцию и на сборный пункт всё, что сумели вырастить за сезон... Так что, даже зимой лошадки не простаивали ни дня!
Все лошади были закреплены за тремя бригадами, по десятку лошадей в каждой. Их выдачу конюх производил по указанию бригадира или звеньевого. В его обязанность входило знать с вечера - куда и какие лошади потребуются на следующий лень утром. Порой приходилось журить молодых пахарей за то, что они запрягают лошадей без спроса и часто путают хомуты и дуги. У хорошего конюха так заведено: каждой лошади - свой хомут, своя дуга, и вообще вся сбруя.
Перед тем, как лошадей «выпустить на линию», конюху предстояло их почистить и собрать. А это тоже требует немалых физических затрат и должной сноровки. К примеру, поднять, надеть и затянуть на лошадке 15-килограммовый хомут - мало не покажется! Как правило, с последней обязанностью успешно справлялись сами возчики, но не у каждого (особенно у баб и ребятишек) получалось запрячь лошадь по всем правилам, чтобы та не угробилась. Вот и приходилось конюху бегать от одной лошади к другой, проверяя их готовность к работе. Заметим: его рабочий день только-только начинался...
Дальше конюх переквалифицировался в скотника - убрался в стойлах, вывозил из конюшни навоз и мочу. Это сегодня подобная работа механизирована, и конюх практически не пользуется привычной тачкой (как это происходило в 1960-1970-ые годы), а вот в довоенное время даже тачек не было.
Способов уборки было два. Если конюшня с узкими проходами, то навоз и солому, которой засыпали пол, конюх вилами грузил в огромные корзины и выносил лошадиное добро на навозную кучу, которая находилась неблизко (чтобы летом мухи не доставали). Если же конюшня была большой и основательной (как в нашей деревне), конюх заезжал на телеге в проход между рядами стойл и закидывал в неё отходы лошадиной жизнедеятельности. Ну а потом ехал разгружать эту телегу в навозницу. Приходилось потом подолгу отмываться от этого неприятного запаха…
Подходит время обеда, но не для конюха - для лошадок. И начинается всё по новой: к проруби на водоёме затариться водой, отвезти, разнести, раздать сено…
Глядь - полеводы уже возвращаются с работ! У конюха начинается обратный процесс: лошадок распрячь, обиходить, сбрую осмотреть, а если надо, то и починить. И вот тут без помощи шорника редко обходилось. Им у нас был хромой эстонец Иван Ани, странным образом очутившийся в деревне после войны и сошедшийся с местной председательшей. Он всегда был под рукой: шорная мастерская (это был обычный сарай на берегу речки) находилась в ста метрах - аккурат напротив конюшни. Вот и сидели до глубокой ночи два пожилых человека, покуривали махорку и вели неспешные разговоры между делом...
Ещё одна головная боль конюха - если лошадь занемогла, поранилась или захромала. Тут надо было обладать определёнными навыками оказания первой ветеринарной помощи или оперативно посылать гонца за ветеринаром в соседнее село.
Организовать своевременную ковку лошадок - тоже его стезя. Порой за зиму приходилось перековывать лошадок по три-четыре раза, но зато не было опасения, что они испортят ноги. Ведь если недосмотреть - копыта растрескаются, начнут болеть, и лошади нельзя будет ступать на ноги. Как результат: несколько дней она будет в простое, а в горячую пору каждая минута дорогого стоит! Вот и приходилось конюху строго следить за состоянием копыт - очищать, подрезать...
На дворе уже глубокая ночь, конюх в мыле (не хуже лошади!), но осталось ещё разок съездить за водой, опять всех напоить и накормить. После чего можно и поспать часика четыре. Конечно, если ни у кого не случились колики, если какой-либо кобыле не пришло время рожать, если… если… если...
В свои последние годы бывший конюх Иван частенько выходил за деревенскую околицу и с умилением вглядывался в деревенские луга, где горделиво расхаживали красивые лошади. Удивительные создания, ставшие его жизнью...
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях