Бокова Елена Петровна, урожденная Арефьева, была незаконнорожденным отпрыском одного из великих военных полководцев, чье имя навсегда вписано в советскую историю. Однако свою фамилию папа ей так и не дал. Совесть не позволила. Родилась девчушка в глубоком тылу, куда отправил ее маму озадаченный неожиданной беременностью генерал.
Слава ППЖ нисколько не смутила белокурую Танюшку Арефьеву. Ей было наплевать на косые взгляды штабных крыс — она по настоящему любила своего Петю, искренне и нежно. В госпитале полюбила. И не за погоны вовсе, а за мужественную ямочку на подбородке, за капризно изогнутый, как лук Амура, рот. За соболиные брови полюбила. За мужицкую стать и сильные руки.
Он чуть оправился от ранения, взглянул на Таню жадными глазами и приказал дверь палаты на задвижку закрыть. Кто генеральского приказа ослушается? А Таня уж тем более не ослушается, она, знаете ли, подневольный человек и, вообще, слабая женщина.
С той самой ночки закрутилось у них. Где-то существовала нервная, измученная изменами законная супруга, но тут, среди смерти, крови и грязи окопной ее не было. А Таня — была. А человеки, под смертью ходящие, совсем не обязаны верность соблюдать. Ибо — сегодня грудь в крестах, а завтра голова в кустах.
И генералов это тоже касается. Тем более, война, сорок первый на дворе, фашист прет наглой свиньей, солдатика русского давит без всякой жалости. Как ему, бедному, солдатику русскому, не дать незатейливой бабьей ласки? Как его, сердешного, не порадовать? Жалко, что ли? Да тьфу на нее, эту жалость.
А уж если речь идет о таком красавце, да генерале, к тому же… Сам бог велел!
И вот Танюха, пузатая, что крольчиха, с мешком с пайком офицерским за спиной, брела в свою родную деревню — маме похвастаться «наградами». То-то мама порадуется — навоевала доча, молодец! И так расстроилась Танюха, что вдруг охнула и повалилась в жидкую кашу проселочной дороги, где стремительно разродилась горластой Еленой Петровной. Закутала младенца в шинель, отдышалась маленько, да и дальше потопала. Здоровая была девка, живучая. Спешила маме «сурпрыз» показать.
Ленка росла, как придорожный лопух. Безотцовщиной ее никто не обзывал — целая деревня без батек осталась. Потому и не клеймили никого, грязью не поливали. Одна мысль у Ленки — где бы пожрать найти, пока бабка не сподобилась хоть картохи напечь, что ли, а то пузо прямо к хребту подводит!
Мамка трудилась фельдшером, спиртиком промышляла потихонечку. Мало этого спиртику у нее было, однако на хлебушек немножечко хватало. Если бы она замуж за зоотехника однорукого пошла, так и пироги на столе прописались бы. Но мамка, дура такая, за зоотехника, единственного более менее целого мужика в селе, идти не желала, ибо ждала другого, любимого и единственного, полководца и героя войны! Рядом с таким любой зоотехник не стоял!
Бабы потешались над Танькой, хохотали, упираясь в тощие, опавшие после войны животы. Но Ленку за материнскую дурость не обижали, и чтобы не злить лишний раз упрямую «фелшарку», иногда водили грязным ногтем по портрету полководца, угодливо находя в чумазой Ленкиной мордочке знакомые черты героя.
А однажды вся деревня рты раскрыла. Многим в глотки даже мухи успели залететь и вылететь. Прикатила однажды в село черная длинная машина. Ребятишки за ней стаей несутся. Остановилась машина около фельдшерского пункта. Выскочил из нее подтянутый лейтенантик, молоденький и до чего серьезный — сам себе не улыбается.
Бабоньки маленько струхнули. Председательша сапогами бухает, к машине той телкой недоенной скачет: мало ли, начальство какое высокое. Оказалось, да. Начальство высокое послало в деревню летеху. Велено было забрать в большой город Москву младшего сержанта (в запасе) медицинской службы энской дивизии Арефьеву Татьяну Ивановну для награждения медалью «За отвагу», присужденную Арефьевой во время решительных действий во время тяжелых боев под Москвой. Награда своего героя нашла.
Читали про Ассоль и Грея? Так это вам не Ассоль! Это кое-что почище будет! Увезли нашу Таню из деревни как принцессу. И Ленкины ножонки только мелькнули, скрылась Ленка за тяжелой дверцей автомобиля. Генерал так и не смог позабыть простецкую и душевную сестренку, в конец озверев от женкиных выкрутасов. Оформил развод и содержание, отправил супружницу в родной Киев, а боевую подругу к себе приставил, особо ее в Кремле не афишируя. Хозяин этих штук не любил. Потому и не стал генерал лишний раз хозяина злить. Потому и осталась Елена Петровна Арефьевой.
И вот тут-то для Лены началась настоящая, сказочная жизнь! Москва, как много в этом звуке… Воспитывали из Елены настоящую советскую гражданку! И вырастили прекрасную девушку, достойную руки самого лучшего юноши. А вы думали, советских династий не существовало. Существовало! За первого попавшегося проходимца своих дочек не выдавали. Никогда!
И стала юная, прекрасно образованная дева Еленой Петровной Боковой. Муж ее вращался в дивных кругах, на дивных высотах, приближенный к телу «самого», тогда еще молодого, сильного и энергичного, с любовью поминаемого русским народом по сей день! На многочисленных приемах вращалась и Леночка.
Она была умной девочкой и никогда носик не кривила при виде не очень красивой и совсем не воспитанной, начавшей попивать горькую кремлевской принцессы. Леночка каким-то чудесным образом подружилась со своенравной носатой Галиной. Галина жила с иллюзионистом, и жизнь эта кипела и бушевала. А ведь не девочка была — за тридцаточку годики полетели. Иллюзионист ей много крови попортил, пока Галя не влюбилась в другого человека, а Лена служила верной жилеткой. Такая, как надо — женственная, спокойная и невозмутимая. В общем, крепко дружили.
Сынишка Елены, Витенька, частенько гостил у тети Гали, с интересом наблюдая жизнь необычных, с его точки зрения, людей. Тетя Галя была очень веселой, много пела, много танцевала, много… пила. А еще у тети Гали был друг, дядя Боря. Он просто человек — «Большой цирк». Он пел цыганские романсы так пронзительно, что все плакали. Даже мама вытирала глаза платочком.
А иногда приходил муж тети Гали. Ужасно скучный и вечно занятой человек. Все тогда тоже становились скучными и ужасно занятыми. Как папа. Это было противно, папа Вите до смерти надоел своими нравоучениями, не хватало и тут, в веселом доме тети Гали на такого же хмыря любоваться…
Галина любила бриллианты. И любила их страстно, всей душой. Нередко, хвастаясь Елене очередным приобретением, кивала на Витю — учись, вот он уже понимает в красоте! А Витя, правда, понимал. К десяти годам он отлично разбирался в чистоте, ясности и огранке камня. Подробно, поименно знал историю самых известных бриллиантов, один из которых «Граф Орлов», поразил мальчишеское воображение. Этот красавец был обнаружен в глазнице индийской статуи, и украл его хитрый француз. После бриллиант был куплен Орловым и торжественно подарен императрице Екатерине второй.
И все-таки, как умудрился маленький французишко свистнуть такую вещь прямо под носом у индусов?
Вот так, прямо под материнским надзором, вырастал будущий вор. Вор, взгляд которого Люся часто сравнивала со взглядом Христа. Какая ирония…
Витя попал под животное, магнетическое очарование Галины. Наверное, он влюбился в это очарование, усиленное блеском порочного камня. Он алкал его и жаждал. Покупать бриллианты и собирать личную коллекцию он не желал. Из головы не выходили истории: в каждой из них верховодила авантюра, и каждая из этих историй, почти каждая была обагрена кровью!
К двадцати годам Виктор сколотил дерзкую банду. Ходили слухи, что за бандой стелился смертельный, кровавый след. Многие люди погибли, а милиция сбилась с ног, разыскивая преступников. А как же найдешь душегубов, коли их главарь принадлежал правящей элите. Золотая молодежь, скучающие мальчики. Они ведь дети! Что за чушь, какие ограбления?
Елена устраивала приемы на своей роскошной даче под Ленинградом. Галина разрушалась от вина и вседозволенности. Их мужья старались служить государству верой и правдой. Их отцы, уже дряхлые старцы, деградировали под воздействием болезней и немощей. А мальчик Витя убивал и грабил. Это было похоже на какофонию, на абсурд, ирреальную действительность!
А потом все посыпалось. Доживал свои дни советский вождь. Умер великий полководец, папа Елены, уведя вслед за собой тихую, верную до гроба Татьяну Ивановну. Застрелился в собственном кабинете муж Елены. Каким-то образом он узнал настоящую страшную правду о собственнном сыночке. Не выдержал позора и направил пистолет в висок.
На Елену было страшно смотреть. Подружка Галя, опустившаяся, обрюзгшая, вдруг начала вопить на весь свет, что ее ограбили! И кто! Выродок Ленки, этой тихушницы, этой змеи, пригретой на груди! Она легко смогла бы натравить на вдову целый взвод волкодавов, да не успела. Звезда Галины закатилась.
Виктор без страха смотрел в глаза матери, сходившей с ума.
— Мама, давай не будем об этом. Тут другая проблема. Я женюсь. Юлька на восьмом месяце. Нечаянно закрутилось, а она ничего не сказала…
Юлька, испуганная девчонка, играючи соблазненная удалым красавчиком, дрожала от страха и не знала, куда себя деть. Огромный живот выпирал огурцом. Юльке было трудно дышать. Она всего боялась и до сих пор не понимала — как же это она умудрилась, студентка педагогического училища, так низко пасть? Без свадьбы…
Елена пыталась сохранить спокойствие.
— Значит так, дорогая. Винить я тебя ни в чем не собираюсь. Но устраивать свадьбу в твоем положении глупо. Тихонько распишетесь и тихонько родите! Все остальное — потом.
Может быть, будущее дитя сможет удержать отца от преступлений? Бывают же на свете чудеса?
Не смогло. За Виктором началась охота. Виктору светила вышка. Напуганная до смерти Юлька, родив девочку, тут же, под воздействием послеродового психоза, попала под влияние ушлого следака, пролезшего в роддом, написала признание, что, мол, знает, кто украл знаменитую коллекцию бриллиантов. Витя ей рассказал. Он так пугал. Любил попугать молоденьких девочек перед тем, как… это самое.
Потом Виктор понял, какую глупость сморозил. Пообещал жениться, все по честному. Расписались. Но теперь поздно. Потому что Юля — честный человек и не намерена утопать в пороке и жить с убийцей и вором! Да!
Через несколько часов Юлька сбежала, бросив крохотную Маринку в родильном доме. Навсегда.
Автор: Анна Лебедева