Елена Петровна оттолкнула дрожавшего сына брезгливо, ненавидя его и себя одновременно.
— Мама, спаси меня! Я прошу тебя! Мама! Мне кранты!
Елена с презрением взглянула в глаза сына.
— Где Галькина коллекция? Отвечай, выродок!
Тот признался, понурив голову.
— Верни ее хозяйке! Немедленно.
Но вернуть Галине ее вещи не представлялось никакой возможности. Машина возмездия заработала. Маховики завертелись. Ее было не остановить. Елена судорожно прикидывала, как ей спастись самой, как спасти собственного ребенка, которого спасать совсем не хотелось. Но знать, что скоро в затылок такого красивого и такого молодого парня прицелится суровый палач, было невыносимо. Невозможно больно…
Сын принес увесистый мешочек в дом Елены. Она с отвращением смотрела на этот мешочек, будто в нем шипящие гады.
Потом началась бешеная спешка. Нашлись знакомые люди, которые за огромные деньги превратили русака Виктора в потомственного еврея. За бешеные деньги был оформлен срочный выезд еврея Виктора за границу. Куплены были все. Оказывается, это так просто — покупать возможности. Виктор вылетел за границу без особых проблем. Бравый следователь, допрашивающий Юльку после родов, так и не представил неопровержимые доказательства. Утонул в ближайшие выходные. Пьяным полез купаться в забой. Ой, дурачье…
Кто-то утверждал, что следователь был непьющим… Но кто поверит теперь? После драки кулаками не машут.
Продав с себя все, что можно, лишившись накоплений, сбережений — своих, мужниных, отцовских, абсолютно нищая Елена уехала из Москвы в провинцию. Она примостилась в плацкартном вагоне и смотрела в окно. Места были удивительно знакомые, где-то тут, на берегу реки располагалась ее бывшая дача. Елена сглотнула комок в горле и покрепче прижала к груди спящую внучку.
У нее начиналась новая, честная, тайная жизнь.
Маришка росла в скромности. Елена не стала называть себя мамой. Надеялась, что сын одумается когда-нибудь, одумается и отыщет мать. Отыщет мать и увидит собственную дочурку. Ведь она такая хорошенькая. Как ее не любить?
И ради любви Елена воспитает ее настоящим, честным человеком, достойным этого высокого звания. Заранее был придуман миф про «командировку» отца. Про глупую мамашу, сбежавшую из семьи. Про обыкновенную жизнь бабушки. Елена умела придумывать на ходу легенды.
В маленьком городе она сняла маленькую комнатку. Маришка спала на связанных друг с другом стульях. Елена ворочалась на жестком матрасе. Денег ни на что не хватало. Хронически. Она подумала на досуге, как же будет выкручиваться из нищеты. И придумала: взяла напрокат швейную машинку. С юности она умела достаточно хорошо кроить и шить. А вкуса Елене — не занимать!
С первой зарплаты она отправилась в зоомагазин, где купила золотую рыбку и аквариум. Пусть у девочки развивается эстетическое восприятие мира.
А вечером она получила весточку — кто-то вложил в узенькую дверную щель тонкую папироску.
«За стенкой вкусное пиво. Люблю и скучаю. В.»
Лена кормила Маришку из рожка и смотрела на великолепную рыбку.
— Какой же у рыбки порочный взгляд! Знает, что красива и гордится этим, чертова Мессалина! — сказала задумчиво Елена и горько заплакала…
Они еще три раза меняли место жительства. Елена все время убегала, надеясь на то, что ее не найдут. В двух городах записка неизменно оставалась в щели двери. Кто-то сообщал ей, что с «В» все хорошо. Надеялись, что «снег не растает». В третьем городе записки не было. А Маришка поступила в третий класс.
***
— Папаша явился неожиданно. Лощеный, красивый… бабушкино лицо дергалось от плохо скрываемого отвращения. Я тогда ничего не понимала, все принимала за чистую монету. Думала — он политическая жертва. Помнишь, сколько ерунды нам навешали на уши после распада СССР. Мы же верили всему.
Марина говорила хорошо, без пауз. Будто к ней вернулась жизнь. Люся внимательно слушала.
— Он сообщил, что вернулся за нами. Это убило бабушку наповал. Уж она-то знала, почему вернулся папуля. Я не знала, что он сказал ей страшные вещи. Что скоро нас убьют, потому что за коллекцией ведется охота. И в России не спрятаться. Он предал нас там, с комфортом живя за границей — предал, продав информацию о камнях за огромные деньги!
Бабушка со слезами отправляла меня в Германию. Бабушка мысленно уже прощалась со мной — чувствовала, что никогда меня не увидит. А я, дура, спешила… Откуда мне знать, что она должна была встретиться с перекупами. Избавиться от этой коллекции. Откуда мне было знать, что тебя наняли ухаживать за ней, как заложницу. Как гарантию того, что бабушка никуда не скроется и не спрячется, иначе убьют тебя!
— Не убили же.
— Не убили. Папенька в последний момент расчувствовался и назвал перекупам чужой адрес. Другую девочку наметил. Помнишь, которая пропала? Через год ее нашли в лесу, растерзанную, изуродованную до неузнаваемости! Она не смогла им сказать, куда делись бриллианты. Она ведь не знала ничего!
Люся инстинктивно зажала рот руками. Марина говорила без пауз.
— Он был таким продуманным, мой папа. И так обожал драгоценности. Он мог рассказывать о них часами, и его глаза горели алчным огнем. Он был таким трусом, мой папочка, гнилым трусом! После смерти бабушки он исчез. Скрылся. ОН ЗНАЛ.
Я осталась одна в огромном городе. Хорошие люди помогли мне уехать. Хорошие люди раскрыли мне глаза. Я вернулась в Россию, где увидела тебя живой и здоровой.
А помнишь историю с Мессалиной? Помнишь тот разбитый аквариум? А ты знаешь, сколько бриллиантов я выгребла оттуда? Да, бриллиантов чистой воды. Ведь они становятся абсолютно прозрачными в воде. Столько лет мы с тобой дружили и даже не подозревали о том, что рядом с нами — целое состояние. Огромное состояние под охраной золотых рыбок. Потом, через десять лет, я целый месяц отделяла настоящие бриллианты от битого стекла. Они ждали меня здесь, на Родине, в очень укромном месте. Помнишь мое возвращение?
— Помню, Марина. Ты была такая красивая!
— И я помню. Я была красивая и счастливая. Я сделала самое главное в своей жизни. Я разыскала этого урода. Он влачил свое убогое существование в Аликанте, есть такое местечко в Испании. Но я нашла его, опустившегося, жалкого, никому не нужного. Я помогла уйти ему с миром. Ускорила встречу с матерью. Чтобы он ТАМ ей в глаза посмотрел. Я ему придумала самую подходящую, романтичную смерть. Смешала алмазную пыль с портвейном и дала выпить.
Он благодарил меня и говорил:
— О, спасибо, прекрасная госпожа!
Он даже не узнал собственную дочь, этот мерзкий сукин сын! Он выжрал все вино и корчился передо мной в страшных муках. Смерть, достойная Виктора. Он так любил камешки…
— Ты плакала тогда, в ванной, Марина. Ты говорила, что папа умирает от рака, — мягко ответила подруге Людмила, думая, что та уже заговаривается.
Но Марина смотрела на Люсю трезвыми и умными глазами.
— А что я должна была тебе сказать? Что я могла рассказать, уничтоженная, раздавленная огромным богатством, созданным из крови и горя? Я плакала и с трудом сдерживала потрясение от увиденного. Я плакала и знала, что приговорила папу, как только поняла, кто он на самом деле, этот «мученик», похожий на Христа.
Я плакала от того, что нам с тобой придется расстаться. Что теперь никогда мы не поболтаем так просто, как раньше. Что отравлена богатством и не имею права пачкать твою жизнь этой отравой, потому что уверена — высшее счастье человека — это семья! Семья и ничего больше! И ты была счастлива! Была ведь, правда?
— Была, Мариночка. И сейчас — счастлива. Ты вернула меня к жизни.
Марина улыбнулась. Улыбка ее была такой светлой, такой чистой…
— Значит, я справилась! Может быть бог меня простит?
***
Марина умерла через девять дней.
Ее тело покоится на кладбище у храма, построенного в поселке, недалеко от любимой Маринкиной дачи. Храм новый, богатый, воздвигнутый на средства неизвестного дарителя. Здесь, в этих местах, много чего построено на средства таинственного дарителя. Кто-то специально приглашал сюда людей, потерявших в жизни всякие ориентиры, надежду и волю: погорельцев, обманутых дольщиков, брошенных сыновьями матерей, брошенных матерями сыновей… И каждый из этих несчастных получал в собственность бесплатный благоустроенный домик. И каждый начинал жить по-новому.
Юлия Сергеевна поливала астры в маленьком палисаде. Она очень любила эти цветы, похожие на колючие звезды. В ее душе наконец-то царил покой. От алкоголизма она давным-давно избавилась и не пьет уже много-много лет. А раньше… Господи, боже мой… на помойке валялась. Ее подобрали на этой помойке, а потом годы возвращали к нормальной человеческой жизни. Такая красивая девушка, такая женщина была. Богатая и добрая.
Жалко ее. Похоронили недавно. Жить еще, да жить. И почему Господь забирает молодых? Кто бы знал…
Грехи наши тяжкие…
Вот опять идет эта… все никак имя не запомнить… То ли Люба, то ли Люда… Юлия Сергеевна вечно путает эти имена. Люда-Люба часто приносит ей выпечку. Напрашивается на чай. Говорит, что у Юлии Сергеевны самый лучший на свете чай. Выпьет кружку, помолчит и уйдет. И чего ей надо, Господи? И чего она ходит сюда без конца? Такое наследство от Марины Викторовны получила, чего теперь? От богатства ум за разум зашел?
— Здравствуйте, Юлия Сергеевна!
— Здравствуйте, Лю… Люда.
— Как ваше здоровье?
— Ничего, не жалуюсь, проходите, проходите, сейчас я поставлю чайник…
Обе женщины скрылись под навесом. Из раскрытого окна послышался тонкий звон чашек. Женщины собрались пить чай и беседовать о жизни…
КОНЕЦ
Автор: Анна Лебедева