Глава 4
Утром я собираю врачей отделения неотложной помощи, входящих в оценочную комиссию. Настала пора оценивать группу студентов и ординаторов медицинского вуза, проходящих у нас практику и работающих. Отведённое им время заканчивается. В списке всего пять человек. Называю первую фамилию: Иванцов.
Доктор Туггут несколько раз произносит эту фамилию, потирая переносицу – стимулирует воспоминание, поскольку мне тоже придётся трудно: этот юноша за время практики ничем особенным себя не проявил.
– Очень вежливый, – замечает наконец Матильда Яновна.
– Ему бы стать патологоанатомом, – говорит доктор Володарский, – тогда бы он не сумел навредить живым.
– Я слышал, он хочет стать рентгенологом, – подаёт голос доктор Осухова.
Мы обсуждаем Иванцова ещё пару минут, выводим ему твёрдую «четвёрку».
– Следующая студентка Надежда Шварц, – называю.
Коллеги несколько секунд молчат.
– У девушки прочные клинические навыки, – замечает Наталья Григорьевна. – Я не работала здесь с её отцом, но наслышана о нём. Полагаю, дочь идёт правильной дорогой. Достойная смена получится.
– Да, я согласен, – поддерживает Борис. – Надя отлично знает своё дело.
– Не тратит время попусту, – соглашается Матильда Яновна.
– Единственный человек, который во всех этих качествах не уверен, так это она сама, – подаёт голос доктор Званцева.
– Надя хочет работать в нашем отделении? – спрашиваю коллег.
– Больше всего на свете, – кивает Маша.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Выводим Наде твёрдую «пятёрку». Дальше мы обсуждаем ещё нескольких студентов, в том числе Климента Краскова. Когда звучат эти имя и фамилия, лица коллег становятся напряжёнными. Понимаю: никто не хочет вообще о нём говорить. Проявил он себя, мягко говоря, не очень. Но беда в том, что обсудить-то надо, ведь Матильда Яновна ведёт аудиозапись, чтобы потом сделать из неё протокол.
Посомневавшись немного, коллеги произносят самые общие фразы. Не сказать, чтобы хвалят, но и не погружают в пучину чёрной критики. Хотя по глазам вижу: им очень бы этого хотелось. Но знают, чей Климент сын, а ругаться с Клизмой никому не хочется. Будем мы его разносить в пух и перья или нет, – это ничего не изменит. Она подкупит кого угодно и с кем угодно же договорится, чтобы пристроить своё чадо в медицинскую отрасль. Остаётся надеяться, на административную должность.
После «ритуальных» фраз, каждая из которых звучит наподобие «у него есть задатки, их необходимо развивать», «студенту не хватает трудолюбия и усидчивости» и т.п., мы с облегчением переходим к ординаторам.
– Так, дальше. Ольга Великанова, – произношу я, и коллеги сразу оживляются.
– Умна, очень мила, – замечает доктор Володарский с улыбкой. Насколько я замечаю, он питает к девушке чуточку мужского интереса. Впрочем, себя ограничивает, поскольку у него есть жена и ребёнок – очаровательная дочка с такими же изумрудными, как у Бориса глазами, он показывал мне их совместное фото.
– Прилежная, – добавляет Наталья Григорьевна.
– Прилежная? – посмеивается Туггут. – Да она самая умная из ординаторов.
Повисает пауза. Все молчат, и мне приходится взбодрить коллег, поскольку понимаю: положительные моменты закончились, а о негативных они говорить не хотят.
– Так что?
– Ей не хватает напористости, – говорит Борис.
– Часто сомневается. Не берётся за травмы, – добавляет доктор Званцева.
– Она просто осторожна, – слышу голос Осуховой.
– С её интеллектом из неё получился бы прекрасный учёный, но врач отделения неотложной помощи… – доктор Туггут делает сомневающееся лицо. – Нет.
– С каких это пор интеллект помеха для врача нашего отделения? – чуть насмешливо спрашивает доктор Володарский. – Да она просто осторожничает.
– А может, она просто пассивна и медлительна? – задаёт вопрос доктор Званцева. Поднимаю брови, глядя на Машу. Она разводит руками: мол, что, и своё мнение высказать нельзя?
– Она же ещё ординатор. Вот когда станет полноценным врачом… – говорит Борис.
– Через четыре месяца она получит диплом, – напоминает доктор Туггут.
– По-моему, она нам подходит, – заявляет Володарский.
– Я так понимаю, консенсуса среди членов комиссии нет, – оглядываю врачей.
– Мне думается, его и не должно быть, – парирует Борис.
– Хорошо. Результаты нашего обсуждения не обязательно отдавать сегодня. Доктор Володарский, переубедите нас. Я даю вам два дня.
– Хорошо.
***
Смена доктора Званцевой окончена, и администратор Дина Хворова сообщила ей, что доктор Береговой ждёт снаружи.
– Тоже мне, кавалер, – пробурчала Маша, возвращая карточки пациентов. Потом она вышла, и когда Данила взял её за руку и повёл к воротам, спросила: – Ты почему здесь торчишь? Внутрь зашёл бы. Снаружи скользко, заставляешь беременную невесту бояться, что упаду.
– Прости, – улыбнулся жених. – Захотелось перед сменой подышать свежим воздухом.
Они ещё час назад договорились пообедать вместе, чтобы хоть немного побыть вместе. Последнее время такое им удавалось нечасто: из-за нехватки медперсонала руководству отделения приходилось ужами вертеться, чтобы заткнуть дыры в расписаниях. Некоторым врачам из-за этого приходилось перерабатывать. Доктор Береговой не отказывался, поскольку не хотел, чтобы невеста воспринимала его, как низкооплачиваемое приложение. Сама-то недавно стала очень богата по российским меркам, и могла себе позволить больше никогда не работать. Но сказала твёрдо: «Медицина – моё призвание».
– Как думаешь, в этом кафе есть солёные огурчики? – спросил Данила, пока они шли по улице.
– Что это с тобой? Раньше всегда предпочитал свежие.
– Просто у меня тоже появились симптомы беременности, – шутливо ответил жених. – На солёненькое потянуло.
– Маловато для анамнеза.
– Могу добавить: тошнота, газы, повышенное слюноотделение, я всё время бегаю в туалет.
– Ты как тот персонаж из произведения Джерома К. Джерома, помнишь? Который, читая справочник, нашёл у себя все болезни, кроме родильной горячки. Похоже, ты – обратный случай.
Данила усмехнулся и галантно раскрыл дверь кафе, пропуская внутрь невесту.
– Я пойду за столик. Возьми мне то же, что и себе, – устало произнесла Мария. Ноги после смены и короткой прогулки гудели очень сильно.
– Видишь, мы даже мыслим одинаково, – улыбнулся ей Данила и поспешил к стойке.
Доктор Званцева стянула пушистый шарф, который ей достался от почившей тётушки, положила его на стул рядом. Расстегнула пальто, давая себе больше воздуха. Перевела дыхание.
– Добрый день, – послышался голос.
Маша повернула голову и увидела мужчину лет под сорок. Вполне прилично одет, выглядит как чиновник средней руки, интеллигентное гладко выбритое лицо. На столе перед ним стоял бокал с соком и пустая тарелка.
– Добрый, – ответила доктор Званцева.
– Когда вам рожать? – поинтересовался незнакомец.
Её улыбка была такой располагающей и доброй, что женщина не подумала ничего плохого и ответила:
– Примерно через месяц.
– Обожаю детей, – мягко сказал мужчина. – Когда моя жена носила ребятишек, это было лучшее время на свете. У нас трое, кстати.
– Да, это замечательно, – согласилась врач.
Лицо незнакомца погрустнело.
– Теперь мы в разводе.
– Сочувствую, – заметила Мария.
– Во время беременности женщины на редкость красивы, – снова заговорил мужчина, опять улыбнувшись. Его взгляд стал романтично-мечтательным.
– Увы, если бы, – сказала доктор Званцева. Ей бы хотелось сейчас сказать обо всех изменениях, которые происходят с её телом, но вряд ли это будет уместно.
Мужчина поднялся, подошёл к её столику. Сел напротив.
– Не допускайте разговоров о том, что вы не сексуальны, – сказал он, заставив Марию внутренне напрячься. – Потому что вы, – незнакомец направил на неё указательный палец, – очень красивы и сексуальны.
Это прозвучало как немного наглый, но всё же приятный женскому слуху комплимент, потому врач ответила:
– Спасибо.
– Настоящий мужчина знает, что нет ничего лучше, чем заниматься любовью с округлившейся будущей матерью, – неожиданно сказал мужчина, и Мария сразу же повернула голову в сторону кассы, где стоял Данила и делал заказ. Этот разговор явно перешёл в то русло, которое ей совершенно не нравилось. Но ругаться доктор не хотела. Потому просто взяла свои вещи, встала и собралась подойти к жениху.
Незнакомец тут же вскочил и выставил перед собой ладонь:
– Надеюсь, вы не поняли меня превратно.
– Вы с ума сошли, говорить такое чужой беременной женщине? – строго спросила Мария.
– Простите, я не хотел вас обидеть…
– Всё в порядке, – доктор Званцева решила, что на этом неприятный инцидент исчерпан, как мужчина неожиданно спросил:
– Можно потрогать его?
– Что?! – врач нахмурилась.
– Ваш живот. Можно потрогать? – переспросил незнакомец.
– Что происходит? – рядом раздался строгий голос Данилы.
Говорящие повернули к нему головы. Приставала с обезоруживающей улыбкой, Мария с недовольным лицом.
– Пойдём отсюда, – сказала жениху.
– Что такое? – насупился доктор Береговой.
– Мы просто поговорили, – заметил мужчина.
– Он хотел потрогать мой живот, – сказала Мария немного мстительно.
– Он пристаёт к тебе? – голос Данилы зазвенел металлом.
– Полегче, приятель. Я не вижу у неё на руке обручального кольца…
Продолжения разговоры не вышло. Доктор Береговой с коротким размахом руки резко врезал незнакомцу кулаком. Так сильно, что тот отлетел на полтора метра и крепко приложился об деревянный стул. От пола раздался мучительный стон:
– М-м-м… Боже… моя губа…
Данила посмотрел на изумлённое и напуганное лицо Марии. Пожал плечами:
– У тебя гормоны, у меня, видимо, тоже.
После ни о каком совместном обеде думать уже не пришлось. Доктор Береговой вместе с официантом помогли побитому подняться, и затем Мария уговорила его пройти до отделения неотложной помощи. Когда пришёл доктор Володарский и спросил, что случилось, гражданин возопил, показывая на доктора Званцеву:
– Её мужик напал на меня! Я уже вызвал полицию. Сюда едет мой адвокат!
– Вы же первый начали! – изумилась Мария такой способности всё выворачивать наизнанку.
– Да я задал невинный вопрос!
– Вовсе нет! – парировала женщина.
– Этот ваш дикарь ни черта не понимает в том, как говорить женщинам комплименты!
– Сидите тихо, – удержал его Борис. – Пока я зашиваю вашу губу, забудьте о комплиментах.
– Он защищал меня! – продолжила Званцева.
– Зачем?! – воскликнул побитый. – Я просто проявил любезность.
– Направь его на рентген носа и покажи потом снимки, – поручил доктор Володарский медсестре. Вместе с Марией они вышли в коридор.
– Вот поганец какой! – сказала она возмущённо.
– Лучше бы Данила дал ему по зубам. Тогда бы он молчал.
Врачи подошли к регистратуре, где Береговой уже заступил на смену.
– Он извинился? – спросил невесту.
– Нет, он вызвал полицию.
– Зачем?
– Собирается написать заявление о нанесении телесных повреждений. Пошли, нам надо поговорить, – Мария схватила жениха за руку и повела в ординаторскую.
***
Глядя на то, как Маша тащит Данилу, у которого лицо провинившегося школяра, я заинтересовалась этим фактом. Но они скрылись в ординаторской, видимо для приватного разговора. Вмешиваться некорректно. Может, потом сами расскажут.
– Борис Денисович, – звучит рядом голос Ольги Великановой.
– Да, слушаю тебя.
– Вы не могли бы помочь мне с осмотром пациента. У него рана на колене – повредил пилой во время ремонта.
– Давно он здесь?
– Три часа сидел в очереди и два часа в палате, – отвечает ординатор.
– Ты обработала рану?
– Я боялась, что у него задет сустав.
– Он ждёт помощи пять часов? – только теперь до Володарского доходит, какой это долгий срок.
– Я ждала вас, – говорит Ольга.
Они уходят, через некоторое время возвращаются.
– В следующий раз сразу введи пять кубиков… – и Борис называет препарат.
– Я не была уверена.
– Тогда сразу найди меня или кого-то из старших врачей, – назидательным тоном произносит Борис.
– Не хотела прерывать совещание.
Володарский вздыхает.
– Оля, послушай. Мы обсуждали студентов и ординаторов. И все сошлись во мнении, что ты молодец и хорошо работаешь.
– Меня ругали? – спрашивает Великанова с поникшим видом.
– Нет, никто.
– Наверняка доктор Званцева. Мне кажется, она меня недолюбливает.
– У нас тут клиника, а не романтическое гнёздышко, – парирует Борис. – Тебе недостаёт решительности. Надо быть активнее.
– Я слишком пассивна?
– На ближайшие четыре часа ты – врач. Будешь вести трёх больных одновременно, – распоряжается доктор Володарский. – Осмотри их, назначь анализы, поставь диагноз, а уже потом зови меня, – и он передаёт ординатору три карточки. – Сегодня ты – акула.
– Почему акула?
– Они без движения умирают. Движение – жизнь, – улыбается Борис и уходит по своим делам.
Великанова вздыхает. Мне её поведение кажется странным. Что с ней случилось такое? Была всегда очень активной, деятельной, а тут вдруг поникла, всего опасается, как студентка-первогодка. Мне надо бы с ней поговорить, но сначала пусть выполнит требования Володарского. Мы же сами ему поручили взять девушку под своё крыло и доказать, что она достойна остаться здесь после получения диплома.
***
Ольга никому не могла сказать, что у неё в душе происходит. Несмотря на ультиматум, отправленный несколько часов назад, Денис так и не откликнулся. Снова звонить подчинённым своего отца она уже и не стала – надоело биться головой об бетонную стену. Потому и огонёк в глазах у девушки пропал. Она теперь только и думала о том, как бы поскорее вернуться домой.
Когда выдалась пауза, Рафаэль Креспо пригласил её посидеть в сквере на лавочке. Он слышал часть разговора Ольги с Борисом, и теперь хотел поддержать коллегу. Пока сидели, Великанова искренне призналась:
– Не люблю работать с детьми, стариками или с пьяными.
– Остальные люди тебе подходят? – чуть насмешливо спросил испанец, и Ольга усмехнулась. Да уж, получилось у неё слишком категорично. – Борис просто хочет подстегнуть тебя.
– Знаешь, мне кажется, что члены комиссии правы. Эта работа слишком непредсказуема для меня.
– Клиника большая. Если тебе не нравится здесь…
– Что делать тогда? – перебила ординатор. – В патологии новорождённых я чуть не чокнулась, в педиатрическом вопящие дети, безумные родители. В гинекологии ночные дежурства и всякие ужасы. Как насмотришься, пожалеешь, что женщиной родилась. Можно заняться наукой, но я… неужели я ради этого стала врачом? – задалась она вопросом.
Рафаэль посмотрел на девушку. Она была очень огорчена. Но решил пошутить:
– Прости, ты сейчас со мной разговаривала?
Ольга, поджав губы, шлёпнула его по ноге. Испанец коротко рассмеялся.
– Оль, здесь непросто. Но надо учиться переживать тяжёлые дни. Я научился.
– У тебя всё получалось.
– Издеваешься? – хмыкнул Креспо. – Я был молодым, неловким и бестолковым. Ты хотя бы учишься хорошо. А я же почти в первый день едва не угробил себя и доктора Печерскую. Помнишь тот случай со «Скорой», которая перевернулась? Там ещё лил дождь, на машину упал провод под напряжением. Ужас! Я думал, что всё кончится чёрными пластиковыми мешками для трупов.
– Ты это мне сейчас? – сделав хитренькую мордочку, спросила Ольга.
Испанец шутливо ткнул её в бок:
– Один-один.
– Тебе правда здесь нравится?
– Иначе я бы не остался, – ответил Рафаэль.
Они пошли обратно: ко входу подкатила очередная «неотложка».