— Ну, и Николай Гоголь...
— Что Николай Гоголь?..
— Он всегда, когда бывал у Панаевых, просил ставить ему на стол особый розовый бокал...
— И пил из розового бокала.
— А что пил?
— А кто его знает!.. Ну, что можно пить из розового бокала? Ну, конечно же, водку...
Лирический герой Венички Ерофеева малость погрешил против истины, ничуть не умалив достоинств поэмы «Москва – Петушки». Это Авдотья Панаева писала в мемуарах, что Аксаковы, принимая Гоголя, ставили у его прибора «особенный гранёный большой стакан и в графине красное вино».
Провинциальный актёр Александр Толчёнов в молодости встречался с Гоголем и вспоминал:
Перед обедом Гоголь выпивал рюмку водки, во время обеда рюмку хереса, а так как собеседники его никогда не обедали без шампанского, то после обеда — бокал шампанского. По окончании Гоголем обеда вся компания группировалась около него, и Николай Васильевич принимался варить жжёнку, которую варил каким-то особенным манером — на тарелках, и надо сознаться, жжёнка выходила превкусная, хотя сам Гоголь и мало её пил, часто просиживая целый вечер с одной рюмкой.
О приготовлении классической жжёнки подробно рассказано в романе «Русский Зорро, или Подлинная история благородного разбойника Владимира Дубровского».
Что же касается водки, которую предпочитал Гоголь, − со слов его сестры Ольги писатель Викентий Вересаев утверждал: «Водку он просил настаивать на белой нехворощи; говорил, что она полезна».
Названное растение – или популярная в народной медицине понтийская полынь, которая улучшала пищеварение, укрепляла иммунитет и помогала истреблять паразитов, или вербена, обладавшая противовоспалительным и успокаивающим свойством...
...а об аромате вербены и о том, что последняя российская императрица Александра Фёдоровна особенно любила недорогие духи «Вербена», рассказано в романе «1916 / Война и мир».
Вообще русские помещики пили не тот разбавленный этиловый спирт, который сейчас по недоразумению называется водкой, а всевозможные наливки-настойки на домашнем самогоне высокой очистки. Гоголь, по воспоминаниям сестры, энергично экспериментировал в этой области:
Велел принести новый горшок, положил полный горшок терна, потом налил водку, накрыл её, замазал тестом, велел поставить в печь, в такую, как хлеб сажают. На другой день вынули, поставили, пока простыло. Вечером открыли: цвет великолепный, и на вкус ему очень понравилось.
У Владимира Набокова есть заметка по воспоминаниям очевидцев: «Никто не всасывал столько макарон и не съедал столько вареников с вишнями, сколько этот худой малорослый человек».
Когда подали макароны, которые, по приказанию Гоголя, не были доварены, он сам принялся стряпать. Стоя на ногах перед миской, он засучил обшлага и с торопливостью, и в то же время с аккуратностью, положил сначала множество [сливочного] масла и двумя соусными ложками принялся мешать макароны, потом положил соли, потом перцу и, наконец, сыр и продолжал долго мешать. Нельзя было без смеха и удивления смотреть на Гоголя; он так от всей души занимался этим делом, как будто оно было его любимое ремесло, и я подумал, что если б судьба не сделала Гоголя великим поэтом, то он был бы непременно артистом-поваром. Как скоро оказался признак, что макароны готовы, то есть когда распустившийся сыр начал тянуться нитками, Гоголь с великою торопливостью заставил нас положить себе на тарелки макарон и кушать. Макароны точно были очень вкусны, но многим показались не доварены и слишком посыпаны перцем.
В отличие от записавшего эту историю Сергея Аксакова, который велел ставить у прибора Гоголя особый гранёный стакан и графин с вином, сам Гоголь годами жил в Италии, где пристрастился к макаронам, сваренным «аль денте» − на зубок, до полуготовности...
...а что касается упомянутой Набоковым низкорослости Гоголя, писатель даже для своего времени был коротышкой − всего 158 сантиметров. В том числе и поэтому он уделял своей внешности особенное внимание. «В Петербурге некоторые помнят Гоголя щёголем; было время, что он даже сбрил себе волосы, чтобы усилить их густоту, и носил парик. Но те же самые лица рассказывают, что у него из-под парика выглядывала иногда вата, которую он подкладывал под пружины», − вспоминал Пантелеймон Кулиш.
Бритьё головы было результатом популярного заблуждения: мол, в Петербурге малороссы начинают лысеть от местной воды, и бритьё головы помогает этого избежать. Волосы у Гоголя отросли, но потемнели; вдобавок он их завивал – и, с учётом далеко не монументальной фигуры, существенную часть жизни радикально отличался от образа, позже растиражированного каноническими портретами и памятниками. А портрет чубатого Гоголя, сделанный Алексеем Венециановым в 1834 году, мало кому известен.
Иван Бунин в рассказе «Жилет пана Михольского» высмеял манеру Гоголя одеваться – по сюжету тому до умопомрачения понравилась жилетка: «бархатная, в красных мушках по тёмно-зелёному полю, а возле красных мушек блестели светло-жёлтые пятнышки по соседству с тёмно-синими глазками. В общем, жилетка казалась шкуркой лягушки».
Бунин – в отличие от лирического героя Ерофеева – был точен. Очевидцы вспоминали, как в 1849 году Гоголь явился на кофе к друзьям «в светло-жёлтых нанковых панталонах, светло-голубом жилете с золотыми пуговками и в тёмном синем фраке с большими золотыми пуговицами и в белой пуховой шляпе». Так что среди окружающих он смотрелся эдаким пёстрым попугайчиком.
Увы, ни стиль, ни кулинарные пристрастия не помогли Гоголю справиться с маниакально-депрессивным психозом и осложнениями в виде депрессивного ступора, на фоне которого развивались заболевания сердца, желудка, печени, последствия энцефалита, дыхательная недостаточность, хронический отит и геморрой.
Добил Гоголя лечащий врач. «С полным непониманием симптомов болезни и явно предвосхищая методы Шарко, доктор Овер погружал больного в тёплую ванну, там ему поливали голову холодной водой, после чего укладывали его в постель, прилепив к носу полдюжины жирных пиявок», − мрачно констатировал Набоков.
А ведь как хорошо всё начиналось! Макароны с сыром, вареники с вишней, особый гранёный стакан, графин вина за обедом, непременная рюмка настойки-скороспелки, рюмка хереса за едой, послеобеденная вкуснейшая жжёнка по собственному рецепту...
Рекомендованная ссылка "О НЕВИДАЛИ"
Рекомендованная ссылка "О МАКАРОНАХ и АППЕТИТАХ"
Рекомендованная ссылка "О НЕУДАЧЛИВОМ ВЕЗУНЧИКЕ"
ВНИМАНИЕ!
Возможность комментировать наиболее занимательные и острые публикации, а порой и вступать в переписку с автором с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум".
Подписка от сотни рублей в месяц — это недорого и приятно. Идёт селекция, естественный отбор: чем тоньше сито, тем интересней публика и увлекательней общение.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.