Дважды, в 1986 и 1987 годах я ходила с папулей в дальние походы, на Онегу. Вот это был классный отдых! Ходили на «Амазонке» – большой килёвке, которую папулины друзья построили сами. Походы проводились в два экипажа: первый гнал лодку из Москвы в Петрозаводск, второй – обратно.
Там на редкость красивая природа, причем очень разная. Вот рядом два острова, буквально в паре часов неторопливого ходу один от другого. На одном – земляничные полянки да берёзки, на другом – север: валуны, мох и ели.
По берегам много заброшенных деревень: полуразрушенные дома, бурьян и мерзость запустения. Кое-где остатки еще сталинских лагерей – вышки, каменоломни и колючая проволока. Впрочем, вышек там хватало и действующих. Людей мало, куда меньше, чем деревянных церквушек и часовен, гнущихся под тяжестью досок, которые вещают: памятник охраняется государством.
Досталось нам и хорошей погоды, и штормов. Вода в Онеге чистая, можно пить из-за борта. Были с нами фанатичные рыбаки: Иванов и Костерин, ловили всякую мелочь. Правда, в одной большой деревне на нас налетели жаждущие аборигены и наменяли на огненную воду кучу свежих и копченых сигов. Вот тогда мы рыбки поели от души. Было это в разгар сухого закона, так что папуля на ночь компас с рубки снял от греха подальше (там ведь спирт внутри).
На самой Онеге почти везде классно, чего нельзя сказать о дороге туда и обратно. Шлюзы – это особая статья, удовольствие на большого любителя, а их по дороге немерено. Довольно противен переход через Рыбинку: сутки ходу при постоянном ветре и сильной волне, глубина там небольшая. Череповец тоже гиблое место: сплошные трубы с разноцветными дымами, после ночевки там лодка вся черная. Да и перегон от Череповца вверх к Онеге – далеко не сахар. Повсюду затопленный лес, посмотришь вокруг – море разливанное, а фарватер узкий, чуть в сторону, и можно на кол сесть.
Словом, впечатлений от этих походов осталось много, посещали мы разные места, стараясь не повторяться. В Кижи попали в плохую погоду, а проторчали там почти целый день, ждали одного нашего парня. Очень понравился Бесов Нос – там такие громадные плиты красного гранита сползают в воду, на них древние рисунки, включая и самого Беса, а наверху маяк.
Несколько дней стояли у острова Миж, очень живописного. Он достаточно большой, чтобы погулять, но маловат, чтобы заблудиться. На Миже есть и луга, и лес, и скалы. Присутствует обязательная часовня, в наличии даже кладбище: из поселка, что на берегу, возят хоронить на остров, так как сам поселок стоит на камнях, не очень-то покопаешь. Еще на острове проживала лошадь, с помощью которой зимой аборигены вывозили на большую землю сено и смолу. Лошадь гуляла сама по себе, несколько раз нам удалось ее приманить и покататься. Коняге это не особенно нравилось, она старалась избавиться от седока всякими подлыми способами, вроде чесания об дерево или кладбищенскую ограду. В общем, очень славно там отдохнули, накупались, насобирали ягод.
Подробно о тех походах рассказано здесь, здесь и туточки.
Хорошо бы вернуться в те края, но под парусом, увы, теперь не получится.
*
Последний раз (при Союзе нерушимом) я отдыхала в Крыму в 1988 году. Разумеется, в Феодосии. Со мной, кроме Зайца, ездили еще две девчонки с работы: Танька Самохина и Наташка Тележникова с дочкой Женькой. Женька была та еще девица! В первый же день провалилась в сортир, потом потерялась и только к вечеру была доставлена на милицейском «козле». Ну, а всякие мелочи вроде битой посуды и изрезанной клеенки случались ежедневно. Степа на ее фоне выглядел ангелом небесным.
Было это в мае, недостаток фруктов возмещался обилием цветов: цвело все, вплоть до заборов. Степа незадолго до поездки ухитрился сломать руку, упав с железной горки у подъезда. Но отпуск мы решили не отменять, а гипс Зайцу сняли сами, уже у моря.
Погода была разная, купались меньше обычного, зато больше гуляли и катались на катере. А заодно и все местные музеи обошли, освежили в памяти.
*
Недели через две после возвращения с Черного моря мне подфартило съездить на Балтийское (та самая поездка в Ригу, где меня так поразил Аннапольский). Ночевали в Юрмале, в каком-то кемпинге. Ну, пляж там вообще грандиозный, вечером мы по нему гуляли. А утром я совершила подвиг, поднявшись очень рано, чтобы успеть до отъезда искупаться.
Удалось мероприятие не очень: шла я по воде и водорослям так долго, что уж и берег скрылся в утреннем тумане, а вода поднялась лишь чуть выше колена. Я всерьез стала опасаться заблудиться и добрести до Финляндии пешком, тем более что других желающих поплавать не наблюдалось. Пришлось кое-как окунуться и двигать обратно. Ноги после этой прогулки по воде болели целую неделю.
Возили нас на той экскурсии очень много. И в концлагере побывали, и в пещере какой-то, и в замке, и саму Ригу рассекали вдоль и поперёк. И все за два дня. Вроде, должны были остаться фото из той поездки, но найти не могу.
По экскурсиям я тогда шастала частенько, но в основном, они были по Подмосковью и близлежащим областям. Из дальних, кроме Риги, случилась еще только одна: в Бухару и Самарканд, в конце 1990 года. Это вышел просто праздник какой-то! Туда–сюда самолетом, три дня, сплошная экзотика, и все удовольствие стоило 100 рублей. Даже для того времени это считалось до неприличия дешево.
Ездили в самом конце сентября, в Москве было около 0*С и снег с дождем, а в Бухаре +30* и солнышко. Кроме резкой смены климата вышла еще путаница со временем: мало того, что разница 3 часа, так еще в эти дни случился переход на зимнее время. Короче, никто вообще не знал, который час, да и знать не хотел.
В Бухару мы прилетели очень рано утром, перед посадкой я имела счастье наблюдать совершенно космический рассвет. Не знаю, доведется ли еще когда-либо увидеть такие яркие и чистые краски. Потом самолет стал снижаться, цвета поблекли, границы размылись, а с земли солнца еще и вовсе не было видно.
По Бухаре нас мотали безжалостно, правда, жара переносилась сравнительно легко из-за пониженной влажности. Гостиница попалась вполне пристойная, даже душ работал. Кроме живописных достопримечательностей нас свозили на воскресный базар у старой крепости – Арка. Правда, советовали не увлекаться, поберечь энтузиазм и денежки до Самарканда, где базар поглавнее. Бабы наши все равно накупили всякой ерунды вроде халатов и расписных штанишек. Причем штанишки эти парчовыми-то оказались только внизу, верх был из обычной белой тряпки.
Вечером второго дня водили нас в колоритный ресторан, никто не отравился. Но вместо национальных танцев плясали там почему-то ламбаду. А молодые узбеки, оказывается, бывают очень даже ничего. Нигде больше не довелось видеть столько красивых азиатов одновременно.
В Самарканд ехали автобусом, довольно долго и скучно. Все к тому времени уже совершенно обалдели от голубых куполов и расписных каменных стен. После экскурсии нас отпустили на базар. Причем предупредили, что обязательно надо торговаться. Оказывается, по местным понятиям, если ты не торгуешься, значит, деньги тебе достались нечестным путем, вот их и не жалко. То есть, ты нехороший человек. Стало понятно, почему так дико смотрели торговки на рынке в Бухаре, когда мы с Наташкой Пантюхиной в первый день покупали себе овоще-фрукты. По опыту московских рынков тех времен никому и в голову не приходило торговаться. Затарились мы в Самарканде фруктами и сластями выше крыши, у всех багаж зашкаливал. Последняя ночевка была в какой-то общаге, где все натерпелись страху от горячих узбекских парней и каких-то немыслимых насекомых, шаставших по стенам и сыпавшихся с потолка.
Обратно летели над сплошной облачностью, которая сверху выглядела бескрайней снежной равниной. Даже странно было, что на ней не видно ни одной лыжни. А в Москве опять застали холод и дождь. Это была последняя поездка такого рода: профсоюзы вскоре тихо загнулись, как и все остальное. Малина кончилась.