Девушки столпились в предбаннике, ни одна не решаясь войти первой. Пар выходил изо рта белым облачком и застывал в воздухе, оседая узорчатым инеем на косах и ресницах. Кто-то задел плечиком веники, висевшие на стене, те зашуршали глухо, и девчата вскрикнули, но тут же зашикали друг на дружку. Их голоса отозвались эхом в двух латунных тазах, примостившихся тут же на лавке, донышком кверху и размножились, глухим шёпотом прокатившись во тьме.
- Будто говорит кто с нами, - прошептала Настёна, - Жутко-то как, мамочки.
- Да полно! – Груня, настроенная решительнее остальных, в нетерпении толкнула дверь в баню.
На сердце у неё камнем лежала тоска по Никодиму, и ей хотелось скорее начать ворожить. За Груней потянулись и другие. Неуклюже толкаясь и переминаясь с ноги на ногу, застыли у порога. Не видно были ни зги, лишь слышалось, как завывает в печи, внезапно поднявшийся, ветер. Окся вдруг вспомнила что-то неясное, полузабытое. Как однажды, когда матушка позабыв дома гребень, оставила её десятилетнюю одну, убежала в избу, и почудилось девочке, что кто-то окликнул её едва слышно по имени, а после огладил по плечу горячей мохнатой рукой. Окся тогда подскочила, ойкнула, обернулась. Но позади неё в белом жару висело лишь домотканое полотенце, которое свесилось с полки над пологом. Но всё ж таки, Окся тогда выбежала в предбанник и дожидалась матушку там, не смея воротиться в горячий пыл парилки. Так и дрожала от мороза, покуда не пришла мать и не забранилась на неё за дурь да выдумки.
- Ну чего столпились? – подзадорила всех Варвара, - Эва, на полог рассаживайтесь.
- Ты придумала в бане ворожить, ты и иди первая, - отозвалась Дуняша.
- Стойте, девки, - прозвенел впотьмах голосок Настёны, - Нельзя на полог-то, на лавки садитесь.
- Это ещё почему? – Варвара, уже было задравшая ногу и собравшаяся лезть на полог, замерла.
- Там же хозяин живёт, негоже ему на голову лезть.
- Так ведь лезем, когда паримся! – Варвара всё же отошла поодаль с сомнением глядя в темноту. Узкое маленькое оконце, почти у самого пола, едва пропускало лунный голубоватый свет и понемногу в стылом мраке стали вырисовываться очертания лавочек, большой печи, занимавшей почти всё пространство, пара ковшей с длинными ручками, да блестящий медный таз, забытый тут с прошлой недели. Обычно отец, парившийся последним, убирал всё в предбанник – проморозиться, как он говорил.
- Так-то в банный день, тогда Хозяин не тронет, ежели всё соблюсти - после полуночи не мыться, третий пар ему оставить, не браниться в бане.
- Так. Ну ладно, - Груня придвинула лавку к пологу и тяжело плюхнулась на неё, вытянув ноги, - Давайте, начнём, у меня уже пальцы озябли.
Окся, всё ещё прижимавшая к груди мешок, очнулась от раздумий.
- Давайте начнём, девоньки, а то вон Настьку того гляди матушка искать начнёт.
- И то верно, - отозвалась та.
Наконец все расселись, зажгли свечу, выуженную Оксей из мешка, и сразу в бане сделалось теплее и уютнее. Девчата повеселели, с задором принялись раскладывать на полог всё нужное для гаданья, а когда Дуняшка, победоносно обведя взглядом подружек, выложила из кармана тулупчика колоду карт со словами «У бабки из сундука тайком вытащила», все и вовсе оживились. Сколько времени прошло за тем, как девушки сыпали пшено, раскладывали карты, лили воск и прочим, они и не заметили, позабыв про озябшие ноги, но вот Варвара поднялась с лавки, размялась.
- Ну что, девки, пора и к настоящему гаданью приступать.
Все разом притихли.
- Давайте, собирайте тут всё и пойдём на волю. Станем по одной в баню заходить и вопрошать Банника о своей судьбе.
- А я слыхала, надо з.а.д ого.лить, - промямлила робко Груня, - Ежели Сам-то го.ло.й рукой погладит, так к худу. А ежели мохнатой – к добру.
Варвара фыркнула:
- И что с того, с эдакого гаданья? Нет уж. Я вас верному способу научу. Такому, где Хозяин банный вам как есть словом ответ даст. Во как.
Девчонки помялись малость, переглядываясь, но встали с лавок, собрали всё добро в мешок, убрали в угол. Настёна хотела было на свечу дунуть, чтобы затушить, да Варвара на неё шикнула:
- Не трожь! Пущай горит. Так надобно.
Девушки вышли за порог. Над садом светила полная луна, озаряя мир голубовато-мер.твен.ным светом. Величаво застыли вкруг неё перистые, рябые облака, и казалось, что не луна это вовсе, а старушечий глаз подслеповато щурит морщинистые веки, наблюдая за людьми, решившими сунуться туда, куда лезть не следует. Сад, укутанный в белый саван, безмолвно спал. Окся вновь ощутила те же мурашки по коже.
- Никак лихорадить начинает… Это всё от холода. Или нет?
Опять пришла на ум вертлявая пёстрая цыганка с её пророчеством и Окся повела плечиком, словно стряхивая с себя дурные предчувствия. Пустое это всё. Девушки перевязывали покрепче расхристанные полушалки, застёгивали тулупчики, притопывали онемевшими ножками в валеночках.
- Вот что делать станем, - объявила Варвара, взяв на себя роль главной в этой затее, - Сейчас по одной станем назад заходить. Как в баню войдёте, так садитесь на пол у открытой печной дверцы, подумайте хорошенько, что узнать хотите больше всего на свете. Спрашивать можно что угодно, но только один раз, и после прямо в печное нутро-то и прошепчите свой вопрос. А уж потом – молчок. Ни слова! И слушайте внимательно. Будет вам ответ. Да вот что, прежде чем вопрос-то молвить, таку речь произнесите: «Встану не благословясь, выйду не перекрестясь, духам в ноженьки поклонюсь, о судьбе своей испрошусь. Ты хозяин банный явись, на меня рабу не сердись. Угощенье моё прими да всю правду мне расскажи».
- А откуда ж нам угощенье ему взять? – развела руками Груня, которая уж точно знала самую главную свою думку, о которой станет она вопрошать Банника.
- Ха! Так я о том озаботилась, - подбоченилась Варвара, и с гордой улыбкой достала из кармана горстку маленьких да ладных пряничков, - Батька с ярмарки привёз, на Рождество. Я несколько и припрятала. Держите, я на всех по одному взяла. Берите-берите, не сумневайтесь. Пряники вку-у-усные, медовые. Хозяину точно по нраву придутся.
Девушки разобрали угощенье и снова попросили Варвару повторить заветные слова. Затем та первой направилась к зияющему раззявленным, беззубым, старческим ртом предбаннику и скрылась внутри. Хлопнула дверь и стихло всё. Девчонки, поёжившись от мороза, присмирели, смолкли смех и разговоры. Глаза всех неотрывно наблюдали за оконцем, в котором сквозь мутное стекло едва мерцал огонёк свечи. Варвара вернулась довольно скоро, раскрасневшаяся и довольная.
- Ну что, кто следующий?
- Видела Хозяина? – робко спросила Настенька.
- Нельзя об том сказывать. Чему знала – научила вас. Теперича молчок. Хотите гадайте, а нет, так идём по домам. И так уж мамка теперича забранится, время позднее.
- Нет, я пойду, - отведя подружек в стороны руками, вышла вперёд Груня, и не оборачиваясь, зашагала к бане.
Задержалась она внутри подольше, чем Варвара, но глаза её по возвращении сияли так ярко, что и без слов было понятно, ответ Банника она получила и он пришёлся ей по душе. Следом за ней вернулись поочерёд и Настёна с Дуняшей, и вот настал черёд Окси. Она долго решалась, пойти ли ей, неведомый страх сковал всё её нутро, но, подружки принялись настаивать и чуть ли не силой потащили её к бане. Окся постояла немного перед тёмным провалом двери, и почудилось ей вдруг, что не берёзовыми веничками да банным духом веет из неё, а чем-то неприятным, горячим, душным, как пахнет на дворе, когда тятька с братьями ре.ж.ут свиней и из рас.по.ро.тых брюх валит смрадный пар, смешиваясь с запахом кр.о.ви и вывороченных на снег вну.трен.нос.тей. Зажмурившись, Окся зажала в ладошке пряничек, дань для Хозяина, и вошла. Не было её долго и девчата заволновались. Настёна переживала больше остальных, мамка уж наверняка её ищет и теперь всыплет ей по первое число и цельну неделю не отпустит на вечорки. Выждав ещё немного, Груня решительно заявила:
- Надо идти!
Стайкой, на цыпочках, боясь шуметь и замирая от предчувствия чего-то страшного, девки распахнули дверь в баню, и заверещали. Окся лежала на полу без чувств, огарок свечи еле мерцал, и, вспыхнув в последний раз от сквозняка, погас, погрузив всё в кромешную тьму. Подхватив Оксю под руки, девчата выволокли её наружу. Девушка была бледнее снега. Губы её истончились в ниточку и посинели. Пальцы свело су.до.ро.гой. Ахая и охая девушки принялись растирать её щёчки и руки, дули в лицо, гладили по волосам, и вот наконец Окся ожила. Перепуганные не на шутку девчата выдохнули.
- Да что с тобой приключилось-то? – наперебой загалдели они, но Окся лишь молчала и мотала головой, не желая говорить.
Наступила уже полночь и подруги, решив выпытать всё у Окси в другой раз, довели ту до крылечка и сами поспешили по домам, зная, что сейчас матери устроят им выволочку, но всё ж таки довольные нынешним вечером, который омрачила лишь чересчур пугливая и впечатлительная подруга.
(продолжение - здесь)
- Ещё больше рассказов автора, которых нет в общем доступе можно прочитать, оформив Премиум-подписку на этот канал - здесь. Истории на стене Премиум выходят каждый день.
Художник Александр Мицник