Естественно,Феодосия Прокофьевна даже не подозревала, сколько людей за нее перед царем хлопотали. Дабы с ума не сойти постоянно свое прошлое прокручивала в памяти, только смерть сына забыть старалась. Любезный сердцу Ванечкас ней всегда живым рядом стоял. От этого сознания легче думалось и дышалось.
За столько лет заточения, пусть это и звучит немного странно, цепи, в которые заковали в первый день ареста, даже полюбила, не представляла себя без них и искренне благодарила Бога, который даровал испытания, дабы проверить ее веру на крепость. Более того, когда в первый день везли мимо Чудова монастыря, сложила правую руку в двухперстный крест и призывно цепями гремела, в надежде, что государь услышит… Но увы, Алексей Михайлович был глух ко всем просьбам и мольбам, спеша отдать один за другим страшные приказы.
Перебирая самодельную листовицу, боярыня вспоминал годы, проведенные в заключении, с того самого момента, как их с Дунечкой разлучили. Дорогую сестричку, цветочек нежный, душистый словно жасмин, было приказано держать под крепкой стражей в Алексеевском женском монастыре и насильно водить на службу в церковь. Говорят, царь сильно изумился, когда узнал о сопротивлении, которое оказывала эта хрупкая невысокая женщина. Плевался страшно и грозился всеми карами небесными. Да только Евдокия Урусова сильнее оказалась, и в итоге, по ее, а не государеву указу выходило.
Едва маленькую княгиню собирались вести в церковь, она тут же слабела в ногах, без сил падала на землю, всем видом показывая, что не может идти. Монахини, забыв о грехе, принимались громко ругаться и брызгать слюной в разные стороны. Потом, постоянно поминая беса, приносили сделанные из рогожи носилки, укладывали на них стонущую Урусову, и поджав губы, несли в храм. По их рассерженным лицам было заметно — от такого послушания в восторг не приходят. Особенно корчили рожи, когда Евдокия Прокофьевна просила остановиться, говоря, что требуется перевести дух.
Сестры ругались: ишь, нахалка какая! Они несут, а ей тяжело становится! Однако Дунечка так умоляла, так причитала, что уступали. И едва носилки оказались на земле, как маленькая княгиня, забыв о немощи, вскочила и, сложив два пальца крестом, принялась клеймить никоновские учения.
Редкие прохожие останавливались и, слушали ее, открыв рот. А вскоре, прознав о проповедях, стали собираться толпами и ждали процессию.… Каждый раз этот поход превращался в настоящее действо, в котором арестованная княгинюшка выходила победительницей.
Молодец, сестричка, восхищалась боярыня. Ей-то подобное счастье не снилось. В отличии от родственницы, Морозову держали под крепкой стражей на подворье Печерского Вознесенского женского монастыря и никуда оттуда не выпускали. Ибо враг знал — ее речь способная любого с пути праведного сбить, не случайно царь называл ее змеей-искусительницей.
Все было бы ничего, да уж больно сильно досаждал рязанский архиепископ Илларион, который задался целью обратить упрямую вдову в новую веру. Грех, конечно, так говорить, да Господь быстро прибрал его. И только было вздохнула с облегчением — некому поучать стало, как на пороге возник боярин, любимец царя Федор Михайлович Ртищев.
Сейчас эти его визиты Феодосия Прокофьевна вспоминала с удовольствием, а тогда злилась сильно. Оставшись без кого-либо рядом и постоянно обдумывая происходившее, поняла — боярин единственный из всех окружающих был по-настоящему искренен в своем желании помочь. Однажды не выдержал и промолвил скорбно:
— Поражаюсь твоим страданиям, Феодосьюшка! Одного никак не пойму — за какую правду вы с сестрой страдаете? Читал письма, что тебе твой духовник присылает — неужто не видишь, как он тебя использует?
Боярыня тогда сильно оскорбилась. Протопоп Аввакум и верная ему старица Мелания, которую с полным основанием равноапостольной считала, верно все говорят. Разве не правда, что жилось ей лучше других. Стыд-то какой. Несчастный протопоп порой одну воду пил, а она себе может мед позволить! Тогда-то ей многое позволялось… Думала, вечно длиться будет. Кто же думал, что так вот все повернется…
Жальче всего ей было жену стрелецкого полковника Марию Данилову. Ее по случаю взяли и терзали куда сильнее, чем боярыню и ее сестру. Как же ее допрашивали люто, несколько раз на дыбу вздымали, плетьми да палками по животу били, кричали «отрекись», а когда поняли, что крепка в вере, посадили в цепях под Стрелецким приказом. Несчастная Марьюшка достойно все испытания прошла.
Боярыня глубоко вдохнула. Затхлый воздух наполнил легкие и она едва не вытошнило от запаха своего давно немытого тела. Никогда не предполагала, что человек может так смердеть. Нижняя, давно не стиранная рубаха, в пятнах крови и собственных испражнений, плотно прилипла к телу. Казалось, никакими силами ее теперь не оторвать…
Но сильнее грязи изводили вши и блохи, которых в голове и по телу носились тысячи. Даже крысы с мышами не так мучили, как эти насекомые. Женщина прекрасно знала — терпение у царя давно истощилось и что он ее только одним выражением величает: «Лютая баба».
Еще в бытность нахождения в заточении в московском монастыре ей не раз и не два давали об этом понять. Но не могла от веры отступиться, ведь это единственное, что у нее осталось. Да и терять уже больше было нечего — Ванечка, в ком весь смысл своего существования видела, умер. Только Бог с ней остался да еще Дунечка, которую матушка-настоятельница попросила отправить из монастыря куда подальше. Сказывают, кричала в голос у патриарха:
— Того и гляди народ за вилы возьмется и пойдет монастырь громить, желая отступницу освободить!
Испуганный патриарх согласился, и, подняв подол своего одеяния, забыв о степенности, побежал к государю за советом. Мысли несчастной арестантки судорожно метались от одного к другому. Да и голод, что грыз изнутри, аки пес, не давал сосредоточиться. Желая не потерять рассудок, измученная страданиями душевными и телесными, женщина постоянно читала молитвы и молила Бога об искуплении души, ибо считала: недостаточно крепко его любила и плохо служила. Свою прошлую, сытую и богатую жизнь, великим грехом считала. Порхала, как бабочка с цветка на цветок. Разве подобное возможно? Вот и платит теперь за это в полной мере.
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 75
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке