Ужасы Средневековья. Они всеобъемлющи и нестерпимы, особенно ля образованного и просвещённого человека. Право первой ночи, никогда не моющиеся рыцари, вши, чума, инквизиция, железная дева и поголовное угнетение женщин от первого и до последнего дня средних во всех смыслах веков. Все эти истории, что при ближайшем рассмотрении оказываются мифами или добросовестными заблуждениями разной степени нереальности, давно известны тебе, дорогой друг.
И более того, ты совершенно точно знаешь, что время их появления на свет - это XIX и начало XX веков. Те самые времена, которые наши современники любят называть "Прекрасной эпохой". Это были года великой литературы, философии, науки и прогресса. Время, когда человек осознал весь ужас прошлого и без сожаления с ним расстался, чтобы строить новое, свободное, светлое будущее.
Но почему именно в это время появились девять из десяти мифов про темное Средневековье и его ужасы? Почему не в XVIII веке или даже еще раньше?
И для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно немного погрузиться в благословенные времена "Прекрасной эпохи", в которую вступило человечество в XIX веке. А затем оглянуться назад семь, восемь, десять веков назад, чтобы понять, что и с чем сравнивали наши не такие уж и далекие предки.
И начнем мы, пожалуй, с самого рубежа веков, а если точнее, с Лондона - мировой столицы того времени. А еще точнее - с его улиц, скрытых неизменным дождем и утренним туманом.
Как-то так случилось, что в Дивном Новом мире науки и просвещения не все люди жили одинаково хорошо. И даже не каждый из тех счастливчиков, кому повезло родиться в величайшей империи того времени, имел дом. Каждый десятый лондонец начала XX века постоянно или время от времени ночевал в ночлежках. Местах, предназначенных как раз для тех, у кого не хватало денег на нормальное жилье.
Четыре пенни за ночь - и в твоем распоряжении до самого утра была настоящая кровать. Правда, без матраса, подушки и одеяла. Но это были такие мелочи, особенно если сравнивать с ночевкой на мокрой холодной мостовой. Если же у тебя не было такой существенной суммы, то цивилизация и тут предлагала тебе выход. Всего за два пенса можно было получить "веревочную кровать" или, как его называли лондонские бедняки, "двухпенсовый подвес".
- "Двухпенсовый подвес" — ночевка классом чуть повыше уличной, клиентов сажают на длинную лавку, натянув перед ними канат, который удерживает спящих, как поперечная жердь клонящейся трухлявой изгороди. В пять утра человек, насмешливо называемый камердинером, канат снимает. Сам я в подвесах не бывал, но Чумарь ночевал там часто и на вопрос, можно ли вообще спать в подобном положении, ответил, что не так худо, как слабаки про то трезвонят, — лучше уж, чем на голом полу. (Фунты лиха в Париже и Лондоне) Джордж Оруэлл.
Правда прекрасная история? Какой-нибудь докер, уборщик, грузчик или разнорабочий, то есть человек, работающий за не очень большие деньги, частенько ночевал даже не лежа, а вися на веревке по соседству с такими же парнями, которыми не удалось заработать сегодня денег на нормальную кровать. Если же удача была к нему в этот день совершенно не благосклонна, и все заработанные деньги он потратил на еду, то всего за один пенс его пускали посидеть на лавочке в теплой комнате несколько часов. И хотя спать при этом не давали, но все же это было все еще намного лучшее времяпрепровождение, чем на ночной Лондонской мостовой.
Ну что говорить, ситуация так-то, конечно, ужасная, — скажет самый недоверчивый читатель, — но ведь наверняка в Средние Века было еще хуже? И будет в какой-то мере прав. За весь период Средневековья бывало сильно по-разному. Но вот, например, во времена короля франков Хлодвига было так.
- XLV. О переселенцах
§ 1. Если кто захочет переселиться в виллу к другому, и если один или несколько из жителей виллы захотят принять его, но найдется хоть один, который воспротивится переселению, он не будет иметь права там поселиться.
§ 2. Если же, несмотря на запрещение одного или двух лиц, он осмелится поселиться в этой вилле, тогда ему должно предъявить протест; и если он не захочет уйти оттуда, тот, кто предъявляет протест, в присутствии свидетелей должен обратиться к нему с такого рода требованием: "Вот я тебе говорю, что в эту ближайшую ночь, ты, согласно Салическому закону, можешь здесь оставаться, но заявляю тебе также, что в течение 10 суток ты должен уйти из этой виллы". После этого, по истечении 10 суток, он опять пусть придет к нему и объявит ему вторично, чтобы он ушел в течение 10 следующих суток. Если же он и тогда не захочет уйти, в третий раз прибавляется к его сроку 10 суток, чтобы таким образом исполнилось 30 суток. Если и тогда не пожелает уйти, пусть вызовет его на суд, имея при себе свидетелей, бывших там при объявлении каждого срока. Если тот, кому предъявлен протест, не захочет уйти оттуда, причем его не будет задерживать какое-либо законное препятствие, и если ему по закону объявлено все вышесказанное, тогда заявивший протест ручается своим состоянием и просит графа явиться на место, чтобы выгнать его оттуда. И за то что он не хотел слушаться закона, он теряет там результаты (своего) труда и, кроме того, присуждается к уплате 30 солидов. (Салическая правда).
То есть даже чужака, переселенца, не говоря уже о местном жителе, который вообще вряд ли попал бы в такую ситуацию, самовольно заселившегося в виллу (тут под словом вилла имеется ввиду деревня, а вернее, брошенный или свободный дом в деревне), невозможно было просто выгнать на улицу. Даже если новые соседи были от него не в восторге. Приходилось жаловаться графу или его представителю, и это могло затянуться на месяц, за время которого неудачливый переселенец мог хоть как-то решить свои проблемы и договориться с соседями. Или собрать вещи и отправиться в соседнюю деревню, где ему, может быть, будут несколько больше рады.
Такие вот ужасы Средневековья. Но, наверное, это какое-то исключение из правил. И стоит посмотреть, что происходило в других странах и, может быть, даже в другое время. Ну, например, в середине XIX века в России.
А это, дорогой друг, кoca, а вернее, cкaльп кpeпocтнoй кpecтьянки Тaтьяны Пeтрoвoй, что прилaгaлacь кaк вeщдoк в yгoлoвнoм дeлe 1842 года. Того самого года, когда Империей правил Николай I. Отличный просвещённый правитель , что реформировал промышленность, боролся с коррупцией и дал крепостным крестьянам множество новых личных свобод. И в словах этих нет никакого сарказма. Николай, хотя и не освободил крестьян, но перевел их из состояния бессловесной твари в статус человека с правами и хоть какими-то перспективами.
И вот в это самое благодатное время местный пристав составил казенный документ, что был включен в уголовное дело Алатырского уездного суда. И к нему прилагалось это жутковатое вещественное доказательство, что сейчас числится экспонатом Национального музея Чувашии.
- 23 мая 1842 года помещица Соколова из Алатыря cвoими pyкaми билa двopoвyю 18-лeтнюю дeвky Тaтьянy Пеmpoвy из села Чирикова Алатырского уезда, macкaлa eё no noлy за вoлocы и выдepнyлa из eё гoлoвы вoлocы с koжeй, зaплemённыe в kocy/
После чего было следствие, во время которого выяснилось, что это была не единственная жертва помещицы Веры Соколовой. Что до Татьяны Перовой, была дворовая девка Анастасия Самойлова, умepшaя от тpидцaти yдapoв poзгами. А до нее другой крепостной, забитый за порчу ценного имущества. А до него еще один. Вернее, не один, но кто же их считает. Да и давно это было.
И вот такая вот дичь творилась не только в Российской империи, но и за ее пределами весь XIX век. И люди, даже самые образованные и прогрессивные, ни коим образом не попадавшие в число беднейшего крестьянства и лично не испытавшие всех лишений, конечно же, обо всем этом знали. Ну просто потому, что жили рядом и все прекрасно видели.
А у тех же варварских франков, за убийство женщины, хотя бы даже и литки, можно было отличным образом повиснуть на копье ее родственников, изумленных до глубины души тем, что кто-то изувечил их, пускай и полусвободную, но все же родственницу. Ну или, если тебе сильно повезет, познакомится с титулом Салической правды "О ранах", где вира за лишения жизни была такой, что становилось понятно, что быстрая смерть на копье - это далеко не худший выход.
Да что говорить, лишение жизни даже раба, то есть человека полностью зависимого, каралось у франков, пусть и намного менее серьезно, чем убийство человека свободного, но все же было под запретом. И хотя вергельда в данном случае платить не полагалось, но королевские судьи не забывали, что их задача не только блюсти закон, но и пополнять королевскую казну.
- XLII. О человекоубийстве скопищем
§ 1. Если кто, собравши скопище, нападет на свободного человека в его доме и там лишит его жизни, и если убитый состоял на королевской службе, (убийца) присуждается к уплате 1800 солидов.
§ 2. Если же убитый не состоял на королевской службе, (убийца) присуждается к уплате 600 солидов.
§ 3. Если же тело убитого человека будет иметь 3 или более ран, то трое, уличенные как участники этого скопища, подвергаются такому же платежу, как и в предыдущем случае, другие же трое из этого скопища платят по 90 солидов.; последние же трое из скопища платят по 45 солидов.
§ 4. А за убийство римлянина, лита или раба уплачивается в половине.
Такие дела. Конечно, может быть, это тоже случайность, но почему-то мне кажется, что отношение к рабам в "варварских королевствах" было несколько даже более гуманным, чем в зависимым и свободным крестьянам в просвещённой Европе XIX века. Хотя, может, просто почудилось.
Но ведь не может же быть, что в прогрессивные времена "Прекрасной эпохи" с ее электричеством, аэростатами, философией и почти уже современной медициной было так же плохо, как и в Средневековье? Вот, кстати, медицина. Одна только чума, что опустошала Европу в Средние Века, тянет сразу на все те ужасы, что рассказывают про те далекие времена. Или не так?
И тут мне ответить, конечно, нечего. Черная смерть в Средневековье - это был, конечно, тот еще кошмар. Ничуть не лучше, чем эпидемия холеры, поразившая Париж в 1831-1832 году от Рождества Христова.
- Холера растет ужасающим образом. Вчера было зарегистрировано 200 близких случаев заболевания и 100 смертей. В официальных отчетах говорится, что с воскресенья в час дня по вчерашний день было зарегистрировано 735 случаев заболевания и 267 смертей. (Газета "Staffordshire Advertiser". 3 апреля)
- Холера... в Париже - настоящий мор. С полудня в воскресенье до того же времени в понедельник число заболевших составило 985 человек, а число умерших - 556. (Газета "Dublin Morning Register ". 18 апреля).
За первые шесть месяцев болезни погибли двадцать тысяч парижан из шестисоттысячного населения столицы. Всего за время эпидемии, на всей территории Франции от болезни умерло более ста тысяч человек. Впрочем, недолго эта проблема была только французской. К 1832 году она с кораблями переместилась в Новый Свет, где за два года убила неизвестное количество людей, потому что никто не взял на себя труд считать трупы в маленьких поселениях Новой Франции. Не говоря уже о том, чтобы их лечить.
Вот такие дела. И это мы еще даже не начали говорить про опиумные войны, отрубание рук детям нерадивых сборщиков каучука, "бремени белого человека" и миллионе других вещей, что были знакомыми и привычными любому жителю новой цивилизованной Европы. Если приглядеться к истории чуть поближе, то окажется, что с ужасами и зверствами и в XIX, и в XX веке, когда творили наши любимые философы и писатели, воспевающие свободу и новый справедливый мир, все было ничуть не хуже, чем в самом страшном и жутком Средневековье.
Ну и как, скажите, в таких условиях рассказывать о "Великолепной эпохе", справедливости и неудержимом прогрессе. Как убеждать образованных людей, а главное, себя самого, что все, что ты делаешь - это правильно и жизнь вашими совместными усилиями становится все лучше и лучше. Как, черт побери, тут можно обойтись без историй про средневековую инквизицию, массовые сожжения, грязных рыцарей и жестоких королей - тиранов?
Не нужно идеализировать Средневековье. В те далекие времена творилось множество ужасных вещей. Но, положа руку на сердце, если внимательно сравнить даже самые что ни на есть "Темные века" с "Прекрасной эпохой" конца XIX - начала XX века, что подарила нам большую часть современной философии и почти всю литературную классику, то будет совершенно неочевидно, где мы увидим больше количество жести.
Вот такая получилась история про ужасы Средневековья, про те времена, а главное - про причины появления их на свет. И согласись, дорогой друг, у этих самых Средних веков не было ни одного шанса не стать мрачными, отсталыми и непомерно жестокими. Ну просто потому, что человеку всегда нужно ужасное прошлое для того, чтобы строить счастливое будущее. И на этом сегодня все. Хотя об ужасах Средневековья, реальных и мнимых, мы непременно еще поговорим. Но потом.