Рядом с ним боярыня явственно рассмотрела молодую царицу. Ей даже показалось, что в ушах ее любимые сапфировые серьги вдеты.
— Да нет, — мысленно отмахнулась Феодосия-Федора, — мои в надежном месте упрятаны. Скорее всего похожие. Она же в открытую говорила, что украшения нравятся и закажет ювелиру, да еще и в брильянты прикажет вправить. Тем паче, сама видела, какие красивые каменья купец Строганов в знак высокого уважения во время последнего визита Наталье Кирилловне преподнес.
По сей день в глазах стоит взор горделивый, коим молодая государыня боярыню одарила, желая увидеть ее реакцию на дары уральские. Она же в ответ спокойно пожала плечами. Нашла кого самоцветами удивлять! Она у мужа да деверя в столько яхонтов да диамантов лицезрела, что новой царской жене за всю оставшуюся жизнь рассматривать не придется.
А уж каких интересных историй от них от супруга наслушалась! Он много о чем поведать мог! Именно от него узнала, что больше всего в сапфире ценится васильково-синий бархатистый цвет.
Согласно легенде, которую однажды рассказал Глеб Иванович, Елене Прекрасной принадлежал большой звездный сапфир. Считается, что именно он стал ключом к ее небесной привлекательности. Кстати, супруг первый поведал, как используя магию сапфира, Соломон смог соблазнить царицу Савскую… Поделившись этими историями, улыбнулся и вручил Феодосии украшения с синими самоцветами...
Многое чего знал Глеб Иванович! Про изумруды, к примеру, сообщил, что эти каменья бывают различных оттенков — от желто-зеленого, как глаза кошачьи, до сине-зеленого, словно трава после заката солнца. Однако основным тоном обязательно является зеленый.
Феодосия, открыв рот, слушала, что название «изумруд» в переводе с греческого – зеленый камень. В древнем Египте, историей которого так интересовался Морозов, изумруд был очень популярен. Считалось, что камень связан с богиней Изидой, благодаря которому она оставалась вечно молодой и красивой. Что же до рубина, то согласно легенде, это застывшая капля крови небесного обитателя, раненного врагом в сражении. А во времена Олимпийских богов этот минерал был символом Ареса — бога свободы, мужества и войны… Все это как-то мгновенно возникло в памяти и Феодосия вздохнула. Как же тогда она счастлива была, никогда не думала, что красивая сказка разом закончится…
Даже на таком расстоянии видела, как синие камни холодно посверкивали на зимнем солнце. И вот что странно! Красивее от этого Нарышкина не делалась. Самоцветы скорее подчеркивали — нет в этой женщине души. Напрочь из лжи и зависти собрана...
А тут, словно специально, метель началась. В налетевшем снежном вихре ее облик и вовсе исказился. Исчезла девица, пленившая своей внешностью царя-вдовца. На ее месте предстала злая ведьма с крючковатым носом. По счастью, виденье быстро растаяло. Никто, кроме боярыни не заметил сих превращений, впрочем, видения можно было списать на сильное нервное напряжение... И самой царской пары на крыльце не было, а лишь привиделось. Боярыня прикрыла глаза.
Ей так и не довелось узнать, что все это случилось реально. Царь с царицей действительно выходили посмотреть, как везут строптивую Феодосию. Очень надеялись увидеть ее растоптанной и сломленной. Государыня с нескрываемым торжеством смотрела на проезжающий обоз с нескрываемым торжеством. На ее точенном личике явственно читалось — своей цели добилась и посему больше ничего не волнует. Постояв немного, несколько раз передернула крутыми плечами и отправилась греться в теплые хоромы. Оно и понятно — мороз крепчал, стоять на холоде и глазеть зябко становится. И потом, к чему время тратить? Унижение своей сопернице, как мечталось, увидела, теперь можно отправиться горячий сбитень выпить да сладкими пряниками закусить...
— Да Бог с ней, — спокойно подумалось арестантке, — дьяволицей была, дьяволицей и останется. Мне теперь о своей душе думать надобно. А она о своей пусть сама молится...
Из разговора сопровождающих стрельцов, поняла — везут на допрос в Соборную палату. В том, что больше ничего хорошего там не ждет, сомнений не имелось. Об одном небо молила — дать силы выдержать все испытания, которые судьба уготовала. Не дрогнуть и остаться преданной Богу...
Краем глаза отметила юродивого, он вчера к ней за хлебушком приходил. Хотела ему теплую шубу дать, отказался. Сказал, Господь не велит роскошно жить, потому и ходит по морозу в одной холщовой рубахе. Мужичок прыгал на снегу и постоянно крестился, как полагается — двумя перстами.
— Родимый ты мой, — счастливо подумалось Феодосии, — правильный знак мне даешь. Не отрекусь от веры своей, на любые пытки пойду. Если надо будет от сына ради Христа отказаться, отрекусь, но как верила, так и буду верить!
И женщина подняла тонкую руку, желая осенить крестным знамением всех, кто по пути встретился, и государя в первую очередь. Вдруг образумится и поймет — не стоит старую веру столь люто истреблять...
Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 59
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке