В тот момент Феодосия Прокофьевна не ведала — больше им свидеться не придется. Это стало их последней встречей, впрочем, и встречей это назвать никак нельзя. Так, зимнее виденье... Мираж... Все в прошлом осталось. Словно и не было счастливых минут общения и долгих разговоров о красивом — поэзии, искусстве, книгах да прочих умных вещах… Куда все это делось? Государь изменился настолько, что от него прежнего ничего уже не осталось. Даже внешне другим стал. Губешки оттопырит, щечки надует, пухлые ручки на животе сложит, ну, чисто петух надутый, от которого на батюшкином дворе никому покоя не было! Да и поведение у него иное стало. Ежели прежде только и делал, что проводил время в паломничествах, да внимал божественному пению в церквях да монастырях, то теперь его больше интересовали развлечения да мирские удовольствия. Краем уха слушала, решил первый театр сделать. Помнится, покойный муж много об этом европейском веянии рассказывал. Понять, что это такое, не зная, довольно сложно. Но