Найти в Дзене
Наталья Швец

Феодосия-Федора, часть 61

В тот момент Феодосия Прокофьевна не ведала — больше им свидеться не придется. Это стало их последней встречей, впрочем, и встречей это назвать никак нельзя. Так, зимнее виденье... Мираж... Все в прошлом осталось. Словно и не было счастливых минут общения и долгих разговоров о красивом — поэзии, искусстве, книгах да прочих умных вещах… Куда все это делось? Государь изменился настолько, что от него прежнего ничего уже не осталось. Даже внешне другим стал. Губешки оттопырит, щечки надует, пухлые ручки на животе сложит, ну, чисто петух надутый, от которого на батюшкином дворе никому покоя не было! Да и поведение у него иное стало. Ежели прежде только и делал, что проводил время в паломничествах, да внимал божественному пению в церквях да монастырях, то теперь его больше интересовали развлечения да мирские удовольствия. Краем уха слушала, решил первый театр сделать. Помнится, покойный муж много об этом европейском веянии рассказывал. Понять, что это такое, не зная, довольно сложно. Но
Иллюстрация: Яндекс.картинка
Иллюстрация: Яндекс.картинка

В тот момент Феодосия Прокофьевна не ведала — больше им свидеться не придется. Это стало их последней встречей, впрочем, и встречей это назвать никак нельзя. Так, зимнее виденье... Мираж...

Все в прошлом осталось. Словно и не было счастливых минут общения и долгих разговоров о красивом — поэзии, искусстве, книгах да прочих умных вещах… Куда все это делось? Государь изменился настолько, что от него прежнего ничего уже не осталось. Даже внешне другим стал. Губешки оттопырит, щечки надует, пухлые ручки на животе сложит, ну, чисто петух надутый, от которого на батюшкином дворе никому покоя не было!

Да и поведение у него иное стало. Ежели прежде только и делал, что проводил время в паломничествах, да внимал божественному пению в церквях да монастырях, то теперь его больше интересовали развлечения да мирские удовольствия. Краем уха слушала, решил первый театр сделать.

Помнится, покойный муж много об этом европейском веянии рассказывал. Понять, что это такое, не зная, довольно сложно. Но одно Феодосия твердо уяснила — грех все это! А недавно и вовсе стало ясно — не Византия Алексея Михайловича волнует, а больше католики польские да английские. Чем они его приворожили, никто не знает. Беда еще в том, что новый духовник Андрей Постников во всем его поощряет и многое позволяет делать.

Как тут прежние времена не вспомнить и за упокой души Марии Ильиничны не помолиться? Светлой души царица была, от многих грехов душу супруга своего царственного спасала. Невольно задумаешься — верно ли от родов померла или помогли представиться? Боярыня глубоко вздохнула и перекрестилась. Сейчас ей о себе думать следует.

Как в воду смотрела. Вороги за нее всерьез взялись. Впереди ее ждал тяжелый восьмичасовой разговор с митрополитом Павлом Крутицким, злобным Иакимом и думными дьяками. Последние каждое ее слово записывали, поэтому прежде, чем промолвить, тщательно думала, дабы потом сказанное ее сыну во вред не пошло. О себе не тревожилась. Ее жизнь в руках Господа была.

Священники, едва ее увидели, словно вороны вокруг закружили, широкими рукавами черных рас замахали и в один голос твердить стали, что сына единственного не любит и не жалеет. Выслушав их речи, боярыня тихо ответствовала:

– О сыне перестаньте мне говорить, ибо Христу живу, а не сыну.

От этих ее слов присутствующие взъярились и, не слушая друг друга, и перебивая, стали в голос задавать ей вопросы. Боярыня немного растерялась от такого натиска и не сразу сообразила, кому из них первым отвечать следует. Поэтому решила упрямо твердить, что не станет по развращенным Никоновым служебникам причащаться. А потом и вовсе произнесла:

– Вы все подобны Никону, врагу Божью, который своими ересями как блевотиной наблевал, а вы теперь-то осквернение его подлизываете…

Услышав подобное, все замерли от возмущения, кое-кто и вовсе руки к потолку вскинул в замешательстве. Не будь ситуация столь сложной, Феодосия Прокофьевна бы засмеялась радостно. Уж больно глупо смотрелись ее вороги. Впрочем, замешательство длилось недолго. Довольно скоро все очнулись, зашумели, а кто-то и вовсе крикнул, что она — бесова дочь.

Но строптивая вдовица и тут не уступила, перекрестилась двумя перстами и твердо произнесла:

— Я проклинаю беса… Я — дочь Христа…

— Ну что же, коли так, — сурово произнес митрополит, — то сидеть тебе в тюрьме Псково-Печерского монастыря, а сестре твоей, княгине Урусовой в Алексеевском монастыре до тех пор, пока не образумитесь.

Сказал и крестом золотым, что на животе болтался, осенил. Феодосия вся сжалась, словно физически ощутила, как огнем обожгло. Настолько болезненно она восприняла этот троеперстный крест, на нее возложенный. Но еще более ей не понравился надменный вид Павла Крутицкого.

Его лик свидетельствовал — лично он не сомневается, образумится отступница. Бабы, они все по натуре существа слабые, читалось на его надменном лице, и лишения заставят грешницу молиться по новому. Опять же, хотел поспешить с докладом к государю-батюшке, да во время остановился. Но в последний момент раздумал. К чему торопиться? Как увидит самолично кающихся, так и доложит.

Публикация по теме: Феодосия-Федора, часть 60

Начало по ссылке

Продолжение по ссылке