Курьер позвонил в дверь ровно в полдень. Валерий, только что вернувшийся с ночного дежурства, неохотно открыл.
- Посылка. Распишитесь, - сказал курьер. Протягивая коробку.
Коробка была небольшой, но почему-то настораживала. Валерий ничего не заказывал и поэтому ничего не ждал. Он поставил её на кухонный стол, где ещё стоял недопитый кофе, и медленно начал вскрывать.
В светлой комнате, залитой осенним солнцем на книжной полке, между учебниками по хирургии, стояла общая фотография: два счастливых студента в белых халатах. Один высокий и угловатый это хозяин, другой коренастый, с вечно насмешливыми глазами Максим.
Скотч с треском оторвался. Внутри лежала книга.
- «Похождения бравого солдата Швейка» - удивлённо произнёс он и его пальцы дрогнули.
Книга была опалена по краям, некоторые страницы слиплись, будто их пытались спасти от огня. А под ней…
Он на мгновение зажмурился. Там лежал синий платок в белый горошек. Тот самый, что когда-то он подарил Максиму. Он взял его в руки, и в воздухе повис запах дыма: едкий, горький, словно ткань пропитала сама смерть.
- Чёрт… - выругался он, но голос сорвался.
Из конверта выпал листок с корявый почерк тёти Клавы:
«Валера, Максим просил передать это тебе, если что. Он погиб месяц назад. Дом подожгли. Прости, что не сразу написала…»
Буквы поплыли перед глазами. «Если что», - пронеслось в голове, как пуля, больно ударив в висок.
- Нет! Ты… ты же знал, - прошептал он в пустоту. - Понимал, что этим может всё закончиться, но всё равно…
Валерий резко встал, чтобы не задохнуться. Надо было куда-то деть эту книгу, этот платок, этот ужас. Но они уже здесь у него перед глазами.
«Оставалось только одно, думал он, нервно прохаживаясь по комнате. - Понять, что там произошло».
Год назад в общежитии мединститута.
- Ты совсем рехнулся?! – со злостью крикнул Валерий и швырнул в Максима подушкой. - Какая деревня? Ты же отличник! Мог бы в любую ординатуру попасть! Зачем тебе это? Герой, блин.
- Не герой, - он рассмеялся. - Просто если не я, то кто?
Максим, слез с подоконника и подошёл к другу:
- А кто там будет лечить людей? Дед Никифор, который последний раз мылся при Брежневе?
- Не твоя проблема! - парировал Валерка. - Не парься о них!
- Моя, - серьёзно ответил Максим и отложил книгу. – Именно моя! Бабушка Варя, что вырастила меня после гибели моих родителей одна, всегда говорила: «Если можешь помочь – обязан». Я хочу и буду помогать людям!
На перроне вокзала Валерий вручил ему свёрток:
- Держи, деревенщина! Чтобы не забывал, как выглядят нормальные люди.
Внутри был дурацкий шейный платок. Максим повязал его на шею с пафосом и засмеялся:
- Вашему благородию смиренно кланяюсь!
Друзья обнялись на прощание и пока поезд не тронулся, стояли и смеялись, обсуждая всякую чепуху.
***
Первые письма от Максима были весёлыми и насмешливыми.
«Представляешь, местные думали, что я шарлатан! А теперь очередь ко мне с самого утра! Правда одни бабульки пока».
Дальше шло описание местных красот и достоинств жизни на природе.
Первые недели Максим жил в полуразвалившемся доме фельдшера. Местные заходили «посмотреть на городского».
- Ты чё, больных тут лечить будешь? - хрипел дед Матвей, пахнущий самогоном и самосадом.
- Буду, улыбнулся ему Максим. – Проходите, я вас послушаю.
- А деньги брать будешь? – заволновался дед.
- С вас не возьму, уверенно ответил Максим. – У меня зарплата хорошая.
Дед фыркнул:
- Дурачок.
Но к концу месяца очередь к «доктору Максимке» стали занимать спозаранок.
Потом через какое-то время тон писем изменился, стал осторожным и каким-то тревожным. По настроению писем друга Валерка понял, что Максим очень переживает и беспокоится. Он вкратце затронул такой момент:
«Тут серьёзные проблемы с наркотиками. Мужики спиваются, молодёжь колется. Жалко их очень. Только жить начинают, а уже ставят на себе крест. Нормальных людей почти не осталось. Все поразъехались в город. Немного скучно без живого общения. Вечерами читаю и слушаю радио».
Последнее письмо пришло три месяца назад. В конце была странная приписка: «Если что - у тёти Клавы будет кое-что для тебя».
Эта приписка немного напугала Валерия, и даже он хотел позвонить другу, но закрутился с делами и забыл.
***
Сейчас Валерий так ошеломлён известием о смерти друга, что ничего не понимает и в душе ещё таилась надежда, что это просто дурацкая шутка.
Он позвонил соседке Максима тёте Клаве. Та долго не брала трубку, но наконец отозвалась:
- Алло!? Кто это?
- Это я – Валерий. Я получил вашу посылку, - начал он, но голос сорвался и застрял в горле.
На том конце провода тоже молча дышали. Отдышавшись немного он продолжил:
- Расскажите, что у вас там произошло. Как погиб Макси.
Тётя Клава, всхлипывая, рассказала, как всё было.
- Какие-то хулиганы залезли ночью в дом...
***
Ночь незаметно опустилась на деревню. За окном стояла такая непроницаемая тьма, что, казалось, её можно было потрогать. Максим сидел за столом, дочитывая главу о Швейке, когда услышал первые шаги, скрип снега на крыльце и сдавленный смех.
- Кто там? - спросил он, надеясь, что это кто-то пришёл к нему за помощью.
Но ответом был удар в дверь. Крючок упал на пол со звоном, оставив зияющую дыру в косяке.
Ворвались трое мужчин. От них сильно несло перегаром спиртного. Ворвались, как дикие звери, с пустыми бегающими глазами и дрожащими руками. Один высокий, с лицом, изъеденным оспинами. Другие два моложе и ниже ростом, с тупой злобой во взгляде и ножами в руках.
- Морфий есть? Давай! - не дожидаясь ответа скомандовал старший, приставив к груди Максима лезвие.
- У меня нет наркотиков, - пытался объяснить Максим, показывая рукой, что в доме нет лекарств.
- Врёшь! – Гаркнул на него другой и ударил кулаком в лицо.
Третий тем временем рванул ящик стола, опрокинул банки с таблетками, и заорал:
- Где деньги, доктор?
- Какие деньги? - пытался тянуть время Максим и придумать, как выпроводить непрошенных гостей. - Я не держу деньги дома. Надо ехать к банкомату и снять с карточки…
Высокий повёл плечами, словно его передёрнуло.
- А это что? - Он схватил книгу со стола. – Точно держит там заначку!
- Отдай, - возразил Максим, пытаясь вырвать книгу, чем ещё больше его разозлил.
Высокий открыл книгу и попытался вытряхнуть содержимое, но ничего не выпало. Он удивлённо посмотрел на хозяина и с издёвкой спросил:
- Что друзьям книгу пожалел, да?
Потом, глядя в лицо Максиму стал медленно, демонстративно рвать книгу, вырывая страницу, за страницей и кидая их на пол.
Максим бросился к нему и тут же почувствовал удар в бок. Боль обожгла, и он упал на пол, схватившись за рану.
Кровь просачивается сквозь пальцы и капала на пол, разливаясь лужей.
Грабители тем временем перевернули весь дом, но ничего ценного и нужного им не нашли.
Максим лежал, прижимая руку к ране, но не кричал, не возмущался. В его глазах не было ненависти, а только жалость и досада. Он приехал, чтобы помочь этим людям. Людям, которые даже не понимали, что творят.
Грабители обшарили все полки шкафа, перевернули даже посуду, часть которой разбилась. Они упорно искали, то возвращаясь в комнату, то выбегая на кухню. И каждый раз, проходя мимо него, истекающего кровью, словно его нет или он неодушевлённый предмет.
Совсем разозлившись, что вечер пропал даром они выбежали на улицу. С крыльца послышались их сердитые голоса. Старший что-то тихо сказал своим напарникам.
- Зачем? - спросил другой. - Он же и так за ночь сдохнет.
- Я так сказал! - крикнул старший и топнул ногой.
- Да, ладно, Жердь, - быстро согласился кто-то из двоих. - Гори всё огнём!
Они подожги дом снаружи по периметру, облив его бензином, что взяли в гараже хозяина. При этом они не забыли подпереть входную дверь снаружи лопатой, что стояла у крыльца и убежали. Просто убежали.
Пламя быстро охватило всё строение.
***
Валерий сидел на кухне, сжимая в руках обгоревшую книгу. На последней странице он нашёл карандашную пометку:
«Главное - не дать миру сделать тебя злым. Шутка - лучшее оружие».
Он медленно повязал платок себе на шею. На глазах блестели слёзы, но так и не скатились.
За окном барабанил дождь. Валерка задумался, сжимая в руках книгу:
«От Максима остались только обгоревшая книга, да этот платок. А, ведь он ехал помогать вам, люди. Люди, где вы?»
***
«Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них…»
Ярослав Гашек.