Алексей опрокинул банку, давая последним каплям тёплого пива скатиться на язык. Алюминий хрустнул в его жилистой ладони, принимая форму бесформенного комка. Он швырнул смятую банку в ведро, где она грохнулась поверх горы таких же жертв свадебного планирования.
— Сто тысяч за цветы?! — его голос сорвался на хрипловатую октаву. — Да ты с ума сошла! Это же треть нашего медового месяца!
Наташа даже не вздрогнула. Сидя в луче вечернего солнца, пробивавшегося через грязноватое кухонное окно, она методично листала глянцевый каталог. Её палец с чуть облупившимся розовым лаком задержался на странице с пометкой "Премиум коллекция", оставив жирный отпечаток на фотографии экстравагантной цветочной композиции.
— Это же центральный букет, — её голос звучал так, будто она объясняла что-то очень важное трёхлетнему ребёнку. — Он должен быть... особенным. Ты же хочешь, чтобы всё было идеально?
Алексей сгрёб пальцами свои уже поседевшие у висков волосы. Особенное. Это слово преследовало его последние три месяца подготовки к свадьбе. Особенные салфетки. Особенный торт. Особенные...
— Особенным должен быть открытый бар, а не эти... — он с силой ткнул указательным пальцем в злополучную страницу, чуть не прорывая глянец, — засушенные палки. Посмотри на них! Это же просто пучок сорняков за бешеные деньги!
Наташа наконец оторвала взгляд от каталога. В её карих глазах Алексей прочитал знакомую смесь упрямства и обиды — тот самый взгляд, после которого он неизменно сдавался вот уже пять лет их отношений.
— Хорошо, — он вздохнул, потирая переносицу. — Заказывай свои проклятые цветы. Но тогда экономим на фотографе.
Наташа мгновенно преобразилась. Её лицо озарила победоносная улыбка, и Алексей понял, что только что попался на старую уловку — она изначально хотела другого фотографа, а цветы были лишь разменной монетой.
— Спасибо, любимый! — она вскочила и чмокнула его в щёку, оставив липкий след от помады. — Ты не пожалеешь!
Алексей лишь крякнул, наблюдая, как она радостно несётся звонить своей подруге-флористу. Он допил остатки пива из второй банки, которую предусмотрительно припрятал, и задумчиво покрутил в пальцах кольцо из червонного золота — своё обручальное, купленное на распродаже в "Сокольниках". Особенное.
***
Запах ударил в нос, как только они открыли багажник. Густой, сладковато-терпкий аромат сотен свежесрезанных цветов смешался с запахом пластика и автомобильного масла. Алексей зажмурился - после вчерашних дебатов о свадебном бюджете у него раскалывалась голова.
- Ну как, впечатлён? - Наташа с гордостью распахнула дверцу шире.
Багровые розы, пушистые пионы цвета рассвета, какие-то экзотические синие цветы, названия которых Алексей даже не знал - всё это было аккуратно упаковано в целлофан и коробки. Но его взгляд сразу привлекло то, что лежало отдельно - длинная, причудливо изогнутая ветка с узкими серебристыми листьями.
- Это что ещё за хворост? - он потрогал ветку, и она упруго подрагивала, будто живая.
Лена, младшая сестра Наташи с таким же упрямым подбородком, бережно достала ветку.
- Это ива, - сказала она торжественно, как будто представляла королевскую регалию. - Символ верности, преданности...
- ...и долгих лет брака, - подхватила Наташа, перехватывая ветку. Её пальцы скользнули по гладкой коре с каким-то почти религиозным трепетом.
Алексей скривился:
- То есть мы платим бешеные деньги, чтобы в наш букет запихнули речную поросль?
- Она будет переплетена с розами, - Лена демонстративно проигнорировала его комментарий. - Два ствола - как вы двое. Это будет...
- Особенно, - мрачно закончил за неё Алексей.
Он хотел было возразить, но увидел, как Наташа прижимает ивовую ветвь к груди, закрыв глаза. В уголках её глаз блеснули слёзы. Чёрт.
- Ладно, тащите свою древесину, - буркнул он, хватая самые тяжёлые коробки. - Только чтобы эта палка хоть цветы какие-то дала на нашу золотую свадьбу.
Лена рассмеялась, а Наташа встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.
- Дай-ка я её подержу, - неожиданно для себя сказал Алексей, забирая у Наташи ветку.
Она была удивительно тёплой на ощупь, будто согретой изнутри. Алексей на мгновение задумался, потом махнул рукой и сунул её обратно в багажник.
- Всё равно ерунда какая-то, - пробормотал он, но почему-то на душе стало спокойнее.
***
Свадьба промчалась в калейдоскопе звонких бокалов, разбитых тарелок "на счастье" и бесконечных тостов, которые к полуночи уже никто не мог толком вспомнить. Алексей, расстегнув давящий воротник рубашки, смутно помнил, как танцевал "цыганочку" с тётей Любой, как Наташин отец рыдал у микрофона, и как эти проклятые букеты с ивовыми веточками стояли на каждом столе, будто молчаливые свидетели их праздника.
Их главный букет - тот самый, "особенный" - возвышался на отдельном постаменте, как музейный экспонат. Два ивовых ствола, туго перевитые белоснежной лентой с вышитыми инициалами "А+Н", обрамлённые кроваво-красными розами. Алексей в какой-то момент поймал себя на мысли, что невольно ищет взглядом этот букет среди праздничного хаоса - будто проверяя, на месте ли он.
Три дня спустя, когда чемоданы для свадебного путешествия уже наполовину были упакованы, а квартира напоминала поле боя после нашествия гостей, Наташа вдруг ахнула:
— Лёш, а куда делся наш букет?
Алексей, завязывая шнурки новых, неудобных туфель, даже не поднял головы:
— Кто-то из гостей уволок, — пожал он плечами. — Дядя Коля, наверное. Он же после пятого тоста носился с ним, как с олимпийским факелом.
Наташа замерла посреди комнаты, держа в руках пустую вазу, в которой ещё вчера красовался их свадебный букет. На дне вазы осталось лишь несколько ивовых листочков и лепестков роз, уже начавших терять цвет.
— Но... — её голос дрогнул, — там же была наша ива...
Алексей наконец поднял взгляд. Он видел, как дрожит её нижняя губа — та самая, на которой до сих пор сохранились следы вчерашней помады, стёртой его поцелуями. Встал, подошёл, обнял.
— Ну и что? Это же просто ветка, Нать. В Италии тебе целый сад из роз куплю.
Она уткнулась лицом в его плечо, и Алексей почувствовал, как смешиваются запахи её шампуня и едва уловимый аромат увядающих цветов, всё ещё витавший в квартире.
— Обещаешь? — прошептала Наташа.
— Обещаю, — он поцеловал её в макушку, а сам украдкой посмотрел на пустую вазу.
Странное дело — он ведь совсем не был суеверным, но почему-то в этот момент ему вдруг очень захотелось верить, что их ива попала в хорошие руки.
***
Шесть лет пролетели как один день. Сначала переезд в Питер, потом бессонные ночи с коликами, первые шаги дочки, её звонкий смех в маленькой квартирке у Финского залива... Алексей, прижимая к себе спящую двухлетнюю Алису, переступил порог родительского дома впервые за последние два года.
— Заходи, заходи, — махнул рукой отец, не отрываясь от газеты. — Катя уже пироги достаёт.
Алексей хотел было пройти на кухню, но что-то за окном привлекло его внимание. Во дворе, у старого покосившегося сарая, где в детстве он хранил велосипед, теперь стояла огромная, раскидистая ива. Её ветви серебрились на ветру, а длинные гибкие побеги почти касались земли.
— Откуда это дерево? — удивился он, прижимая к себе дочь, которая во сне чмокнула губами.
Отец наконец отложил газету. В его глазах мелькнуло что-то, что Алексей не видел с детства — озорной огонёк.
— Ждал, когда спросишь, — старик кряхтя поднялся и двинулся к выходу. — Пойдём, покажу.
Алексей осторожно передал Алису матери и вышел во двор. Чем ближе они подходили, тем больше его охватывало странное чувство. Ива была... особенной. Не такой, как обычные деревья.
Отец остановился у самого ствола и положил на него ладонь.
— Ну? Ничего не замечаешь?
Алексей присмотрелся — и вдруг ахнул. Дерево состояло из двух плотно переплетённых стволов, будто два тела в страстном объятии. А чуть выше, там, где ствол расходился, росли три молодых побега — крепких, здоровых, тянущихся к солнцу.
— Это... — голос Алексея внезапно охрип.
— Твой свадебный букет, — отец хитро улыбнулся. — Ветку ивы, что в нём была, я воткнул в землю в день вашего отъезда. Поливал, удобрял... А она, видишь, как выросла?
Сердце Алексея бешено застучало. Два ствола — он и Наташа. Три побега — их дети. Старший сын родился через год после переезда, младший — через два, а Алиса - два года назад весной...
— Совпадение! — вдруг громко рассмеялся он, но смех звучал как-то неестественно, нервно.
Отец только хмыкнул и потрепал сына по плечу:
— Как скажешь. Только вот что интересно... — он указал на самый молодой побег, — этот росток появился ровно месяц назад. У вас что-то случилось?
Алексей покраснел, как мальчишка. Он хорошо помнил тот вечер, когда Наташа прилетела к нему в Питер после двухнедельной разлуки...
— Пап, да ладно тебе! — смущённо буркнул он, но рука сама потянулась к дереву.
Кора была тёплой и шершавой под пальцами. И вдруг... ему показалось, или действительно — один из побегов слегка дрогнул, будто отвечая на прикосновение.
***
Той ночью, когда все уже спали, Алексей осторожно обнял Наташу, стараясь не разбудить младшего, сопящего в своей кроватке. За окном вдруг поднялся ветер, и ива зашелестела листьями - звук был настолько чётким, будто дерево стояло не во дворе, а прямо у изголовья их кровати. Наташа, ещё не проснувшись до конца, прошептала:
"Слышишь? Она нас благословляет..."
Алексей хотел было засмеяться, но в груди вдруг стало тепло и спокойно, как в детстве, когда отец гладил его по голове перед сном.
С тех пор ива стала их тайным барометром. В день годовщины свадьбы она расцветала пышным серебристым облаком, даже если вокруг лежал снег. Когда они ссорились - сбрасывала листья, будто не могла смотреть на их размолвки. А после рождения каждого ребёнка на стволе появлялся новый крепкий побег.
Но в то утро всё было иначе.
Наташа молча положила перед ним тест, где две розовые полоски сливались в одну жирную линию. Рука Алексея непроизвольно сжала кружку, и горячий кофе обжёг пальцы.
"Мы не потянем..." - его голос прозвучал глухо, как из пустой бочки. - "Ипотека, старшие дети... Ты же сама говорила - трое это предел!"
"Ты же сам твердил - совпадение!" - Наташа вдруг разрыдалась, и её слёзы упали прямо на злосчастный тест, размывая розовые линии в нелепые кляксы.
Они не заметили, как за окном стих ветер.
Наутро отец разбудил Алексея тревожным звонком:
"Сынок, иди посмотри... Твоё дерево..."
Ива стояла абсолютно голая, будто в разгар зимы, хотя на календаре был май. Листья лежали вокруг ствола ровным кругом, как венок на могиле.
Они помирились, конечно. Как всегда. Алексей ночью привёз из города огромный букет роз (без ивы) и, запинаясь, сказал что-то про "сможем, если будем вместе".
А когда родилась Машенька - крохотная, с мамиными ямочками на щеках - четвёртый побег на удивление быстро догнал остальные, будто торопился занять своё место в семейном кругу.
Теперь, проходя мимо, Алексей иногда останавливается, трогает шершавую кору и шепчет, делая серьёзное лицо:
"Хватит, старик. Больше не надо".
Но когда в глубине двора раздаётся звонкий смех уже четырёх детей, а Наташа зовёт его к ужину, он украдкой гладит самый молодой побег и... улыбается.
P.S. Вчера заметил - на старой иве появился едва заметный пятый росток. Алексей тщательно стёр улыбку с лица, прежде чем войти в дом. Пусть сначала Наташа сама догадается.