На завалинке

Лето в тот год выдалось жарким и ленивым. Дачный посёлок, зажатый между старым сосновым лесом и рекой, которая обмелела к июлю и стала похожа на длинную серебряную нить, брошенную на зелёный бархат лугов, жил своей неспешной жизнью. По утрам над крышами висел туман, густой и молочный, и в этом тумане тонули звуки: лай собак, скрип колодезных журавлей, голоса людей. Всё казалось мягче, тише, добрее. В доме на самом краю посёлка, там, где тропинка уходила в лес и терялась между стволами, жила полосатая кошка...

Никита родился в холодную январскую ночь, когда небо было чёрным, как смола, а звёзды горели так ярко, что казалось — они вот-вот упадут на землю. Роды были трудными. Очень трудными. Мать — Мария, двадцати восьми лет, красивая, молодая, счастливая — мучилась двенадцать часов. Врачи делали всё, что могли. Но что-то шло не так. Что-то — невидимое, неотвратимое, страшное. Она умерла через час после того, как родился сын — тихо, во сне, не успев увидеть его. Она ушла — и не вернулась. Он родился с крыльями...

Даня не хотел просыпаться. Это началось не сразу. Сначала — просто грусть. Потом — тоска. Потом — пустота. А потом — нежелание. Нежелание открывать глаза. Нежелание вставать. Нежелание жить. Он лежал в кровати — маленький, восьмилетний, — и смотрел в потолок. Серый. Облупившийся. Чужой. Он слушал, как отец уходит на работу. Как хлопает дверь. Как становится тихо. Очень тихо. Слишком тихо. Мама умерла год назад. Она ушла тихо, во сне. Болезнь пришла внезапно — как вор, как тень, как смерть. Она длилась месяц...

В промозглом октябре, когда город уже укутался в серые плащи дождей, на окраине, возле старого гаража, в картонной коробке родился котёнок. Это был не тот октябрь, который описывают в книгах — золотой, прозрачный, с запахом антоновки и дымком от первых печей. Нет, это был другой октябрь — серый, сырой, бесприютный. Дождь лил с утра до вечера, не переставая. Ветер завывал в проводах, срывал последние листья, гнал по тротуарам грязные ручьи. Небо было низким, тяжёлым, давящим. Казалось, что солнце ушло навсегда — и никогда не вернётся...