Глава 83
Когда начальник прифронтового госпиталя пришёл в палатку, ставшую временным кабинетом военного следователя, в нос ему ударил запах кофе. Судя по термосу, Багрицкий привёз его с собой и предпочитал нечто очень дорогое. Свет лампочки отбрасывал на стены палатки тени, отчего лицо следователя казалось ещё более резким, почти осязаемо колючим.
– Это как прикажете вас понимать, товарищ подполковник? – ядовитым тоном спросил Багрицкий, не поднимаясь из-за деревянного стола, заваленного документами. – Я затребовал медкарту старшины Ермоленко, сижу жду, а меня тут обещаниями кормят уже второй час. То есть всё-таки я был прав, когда сказал, что вы решили препятствовать расследованию?
Подполковник Романцов попытался улыбнуться, но эмоция вышла натянутой, словно накрахмаленный воротничок парадного мундира.
– Да ну что вы, в самом деле, – проговорил он примирительным тоном. – Просто вышло маленькое недоразумение. Мы… медкарту пациента потеряли.
Багрицкий хмыкнул и откинулся на спинку скрипучего стула, сложив руки на груди.
– Ну и бардак у вас тут творится, – угрожающе произнёс он, сверля начальника госпиталя взглядом. – Кажется, мне придётся не только с этим делом разбираться, но ещё и вызвать коллег, чтобы проверили вашу так называемую медицинскую деятельность.
Романцов насупился. Вот уж в чём нельзя было его обвинять, так это в нерадивом отношении к работе. Даже та маленькая сельская поликлиника, которой он заведовал в Тульской области, всегда была у районного руководства на хорошем счету. Да что там, сам министр здравоохранения региона регулярно вручал ему благодарственные письма! И теперь вот так просто какой-то следователь, впервые появившийся в госпитале, будет поучать? Да ещё и в таком тоне? Но сказать что-либо было бесполезно – Багрицкий явно искал повод для конфликта.
Поскольку Олег Иванович промолчал, капитан сменил тактику. Голос его смягчился:
– Что ж, в таком случае прошу немедленно привести мне сюда этого старшину.
– Не получится, – мрачно ответил Романцов, опуская руки в карманы брюк, будто там можно было найти ответы на все вопросы. Он понимал, что дальше играть со следователем в кошки-мышки – тухлая затея.
– Это ещё почему? – прищурился Багрицкий, его пальцы постукивали по столу, выдавая внутреннее нетерпение.
– Нет у нас такого больного. Проверили списки: не числится, – ответил подполковник, отведя взгляд, словно боялся, что прямой зрительный контакт способен прожечь дыру в его самообладании.
– Вы так шутите? – голос следователя зазвенел, в нём зазвучало нечто опасное.
– Какие уж тут шутки, – выдохнул Романцов, чуть поморщившись, будто от зубной боли. – Я предполагаю, что кто-то вас… разыграл. Представился старшиной, даже фамилию себе придумал.
– С какой же это целью? – тихо, но весомо поинтересовался Багрицкий.
– Откуда мне знать? Я же понятия не имею, о чём вы там с этим липовым старшиной беседовали, – пожал плечами Олег Иванович. – Вы попросили карту, я отдал приказ. Когда его не выполнили, выяснил причину: пациент с такими данными в госпитале не значится.
Багрицкий медленно кивнул, барабаня пальцами по краю стола. В воздухе повисла напряжённая тишина.
– Да, бардак у вас даже серьёзнее, чем мне показалось вначале… – задумчиво произнёс он, и тут подполковника прорвало.
– Не смейте порочить коллектив нашего госпиталя! – рявкнул Романцов, шагнув вперёд и нависнув над столом. – Вам такого права никто не давал! И судить о нашей работе у вас нет ни полномочий, ни знаний! Если хотите знать, как мы работаем, спросите генерал-лейтенанта Крутицкого, чьего сына недавно спас военврач Соболев с коллегами!
Капитан выслушал гневную тираду с ледяным выражением лица. Он понимал: начальник госпиталя прав. Нет у него, Багрицкого, полномочий в целом оценивать работу этого медучреждения. Да и опасно влезать – наверняка тот же Крутицкий, если до него дойдут слухи о «наезде» на госпиталь, встанет на защиту медиков.
– Признаюсь, погорячился, – наконец произнёс он, сбавляя обороты. Губы его скривились в подобии улыбки. – Да что же вы стоите, Олег Иванович? Присаживайтесь, это же я у вас в гостях, а не вы у меня на допросе.
Стараясь погасить бушующее внутри негодование, Романцов уселся на жёсткий табурет. Доски под ним предательски заскрипели. Тишина снова окутала палатку, но теперь она уже не казалась пустой – в ней словно разлилось напряжение, тяжёлое и густое, как грозовое небо перед бурей.
– Вы меня ведь тоже поймите, Олег Иванович, – мягко продолжил капитан. – Передо мной поставлена конкретная задача: разобраться. Я её исполняю, согласно букве закона. Ко мне подошёл некий раненый, с обмотанной бинтами головой, и сказал, что у него имеется важная информация. Якобы военврач Соболев за взятки помогает воинам оформлять инвалидность.
– Каким образом? В госпитале этого сделать нельзя, – удивился Романцов.
– Вот и я так же подумал, но тот «старшина» добавил: мол, Соболев отправляет раненого в Петербург, к доктору Печерской, завотделением неотложной помощи клиники имени Земского, а она, поскольку у неё имеются связи в военных кругах, договаривается с кем надо. Цена вопроса – около полумиллиона рублей. Может и больше, тот «старшина» не слишком был в курсе.
– Но вы хотя бы понимаете, товарищ капитан, что это поклёп? Что этот липовый старшина Пантюхов придумал это, чтобы опорочить честное имя капитана медицинской службы Соболева? – спросил Романцов.
– Я никогда не делаю поспешных выводов, товарищ подполковник, – ответил Багрицкий. – Но если сигнал поступил, обязан проверить.
– Зачем проверять явную ложь? – удивился Олег Иванович. – А если бы он ещё чего наплёл, вы бы тоже, простите, стали копаться?
– Такая у меня работа, – невозмутимо заметил следователь. – Я вас прошу мне помочь. Старшина назвал примерное время, когда Соболев договаривался с тем бойцом. Подготовьте мне к завтрашнему дню списки всех, кто за последний месяц был выписан из вашего госпиталя и отправился домой на реабилитацию или проходить военно-врачебную комиссию.
– Хорошо, я постараюсь, – буркнул Романцов, попрощался со следователем и ушёл.
В это время военврач Соболев трясся в грузовике, который направлялся к линии боевого соприкосновения. Пока начальник госпиталя нервничал по поводу расследования, он совсем забыл о важной миссии, которую поручил выполнить майору Прокопчуку. Ещё три дня назад поступила информация, что противник готов обменять раненых пленных по принципу «всех на всех». Выяснилось: у него находятся пятеро наших бойцов, в госпитале обнаружились четверо, но лишь двое согласились вернуться обратно, остальные пожелали остаться. Их взяли с собой и повезли к точке, где предстояло встретиться с представителями вражеской стороны – это был небольшой деревянный мостик через мелкую речку. Он только потому и уцелел, что по нему не смог бы пройти не то что танк, но даже бронетранспортёр. Зато можно было обмениваться пленными.
Получив приказ возглавить миссию, майор Прокопчук очень хотел сразу же от неё отказаться. Рисковать головой ради каких-то балбесов, которые не сумели с честью погибнуть на поле брани, а вместо этого оказались во вражеском плену?! Евграф Ренатович приказом начальника госпиталя даже был в некоторой степени оскорблён, но, поуспокоившись, понял, что не стоит волноваться. Да, очень страшно, что они сами могут оказаться в плену. Но прежде парламентёров не захватывали, значит и теперь такого не случится. Риск конечно же был: противник поставил условие, чтобы с нашей стороны были только медики, притом без оружия.
Однако Прокопчука сманила интересная перспектива – престиж и прекрасная строчка в резюме: «Лично руководил переговорами по возвращению из плена группы раненых воинов!» Прокопчук подумал, что по итогу можно будет даже намекнуть подполковнику, что этот поступок достоин награды. Майор подначивал себя, хорохорился, но когда грузовик остановился в сотне метров перед мостом, и стали видны стоящие на той стороне вооружённые люди в камуфляже с оружием наизготовку, здорово струхнул.
– Капитан Соболев.
– Да?
– Поручаю вам провести переговоры. У меня с горлом что-то, – и он закашлялся. – Но я с вами!
Вскоре они втроём, – Соболев, Прокопчук и Жигунов, – пошли вперёд. На середине моста остановились. Перед ними были тоже трое, но не медики, судя по всему, а офицер и двое солдат. Пока шли, майор прошептал:
– Как хорошо, что я его захватил!
– Что захватил? – спросил Дмитрий.
– Табельный пистолет. Он у меня на спине, за поясом.
– Товарищ майор, если нас обыщут и найдут у вас пистолет, то поиграют вашими тестикулами в бильярд, – прошептал Соболев, заставив Прокопчука побледнеть: видимо представил себе картину. Но он довольно быстро пришёл в себя.
– Если они начнут что-нибудь, я уберу офицера, а вы обезоружите тех двоих, – воинственно произнёс майор.
Капитаны промолчали: приличных слов для описания этого поступка не смогли найти. Медленно двинулись навстречу вражеским переговорщикам. Офицер, представившись, подошёл и протянул бумагу:
– Вот список ваших раненых. Им нужна медицинская помощь, которую мы им предоставить не можем.
– Вы хорошо говорите по-русски, – заметил военврач Соболев, поскольку Прокопчук, когда оказались на середине моста, словно язык проглотил и замер, как кролик перед удавами.
– У меня мама русская, – заметил офицер.
– Нам нужно осмотреть раненых, – сказал Жигунов.
– Хорошо. Наши условия следующие. Поедете через мост очень медленно. Яцуба! – неожиданно крикнул офицер, и дальше произошло невообразимое: Прокопчук дёрнулся всем телом и быстро сунул руку за спину. Жигунов только успел схватить его за предплечье, чтобы чёртов майор не вытащил оттуда пистолет, но и так было уже слишком поздно: вражеский переговорщик догадался.
– Ладно, доставайте, – тихо сказал ему Гардемарин.
– Что доставать? – прикинулся несведущим Прокопчук.
Военврач Соболев подошёл к нему и сказал приказным тоном:
– Товарищ майор, была договорённость: с нашей стороны никакого оружия. Поэтому достаньте пистолет и передайте переговорщику, пока они не нашпиговали нас, как сало чесноком.
– Вы вообще с кем? Со мной или с врагами?! – прошипел через зубы Прокопчук, который решил вдруг, что самое время проявить силу, волю и характер закалённого на войне воина.
– Евграф Ренатович, эти люди помогают нам вернуть наших раненых, а вы готовы рискнуть их жизнями ради своего ослиного упрямства.
Не дождавшись, пока разрешится конфликт, вражеский офицер сказал:
– Вы нарушили главное условие сделки. Ваши раненые останутся у нас. За мной! – приказал он своим солдатам и первым развернулся, чтобы уйти.
– Постойте! Одну минуту, пожалуйста! – остановил его возглас Соболева.
Вражеский офицер хмуро уставился на него.
– Послушайте. Давайте не будем умножать число погибших на этой войне. Она и так уже унесла слишком много жизней с обеих сторон. Не нужно добавлять новых из-за одного балбеса, который решил в героя поиграть.
– Да, пан офицер. Не разрушайте всё прямо сейчас, – добавил Жигунов.
– Вам недостаточно того, что ваши ракеты и бомбы падают на нас днём и ночью? Я даже о своих людях позаботиться не могу! – с горечью произнёс переговорщик. – Мы собирались помочь вам, а вы явились с желанием нас перестрелять!
– Майор, сдать оружие, – приказал военврач Соболев. Прокопчук с плотно поджатыми губами и мыслью о том, что по возвращении он сделает всё, чтобы закопать этого выскочку, притом желательно в натуральном смысле, вытащил табельный пистолет, но не стал его никому отдавать, а коротко махнул рукой, и предмет булькнул в мутной речке.
Вражеский переговорщик кисло ухмыльнулся, потом повернулся к своим:
– Подгоните машину!
Из-за поворота, где её было не видно, выехал грузовик. Остальное было делом техники. Военные врачи вместе с двумя санитарами перенесли наших раненых в свой транспорт, в это же время оттуда на противоположную сторону ушли, придерживая друг друга двое пленных. После этого все разъехались, не прощаясь: короткое перемирие было закончено.
Едва вернувшись, майор Прокопчук первым делом отправился к начальнику госпиталя – жаловаться на самоуправство и грубое нарушение субординации капитаном Соболевым. Зашёл в кабинет, начал докладывать, но Романцов прервал его вопросом, поставившим Евграфа Ренатовича в ступор:
– Где ваше табельное оружие, товарищ майор?
Прокопчук не знал, что сержант Свиридов, ездивший вместе с ними возвращать раненых, обо всём уже доложил подполковнику. Майор же просто не обратил на помощника начальника госпиталя ни малейшего внимания, поскольку никогда не считал нужным интересоваться нижестоящими по служебной лестнице. Он воспринимал их, как… расходный материал, что ли.
– Как это где? – прикинулся незнайкой Прокопчук. – Да и при чём тут это? Капитан Соболев, он…
– Он спас миссию после того, как из-за ваших непродуманных действий она была поставлена под угрозу! – рявкнул Романцов, бухнув кулаком по столу.
Майор замер: никогда прежде не видел подполковника, которого считал рохлей и мямлей, в таком эмоционально взъерошенном состоянии.
– Пишите рапорт, как, где и при каких обстоятельствах вы профукали табельное оружие! – приказал Романцов. – Свободны!
– Есть, – потерянным голосом сказал Прокопчук и понуро вышел, вдруг ясно осознав, что этот чёртов капитанишка опять ему дорогу перебежал. Не себя, не свою самоуверенность и глупость майор считал виной тому, что с ним случилось только что. Вина лежала на докторе Соболеве, но теперь всё зависело от того военного следователя. Если он поверил в рассказ про то, как Дмитрий вместе с Печерской проворачивает мошенническую схему, то капитану придётся ой как несладко.
Прокопчук вернулся в палатку и сел писать рапорт. Он долго думал, как бы всё вывернуть в свою пользу, но в какой-то момент сдался. Слишком много свидетелей. Соврать не получится. Потому формулировку указал такую: «Был вынужден выбросить пистолет в реку под угрозой применения противником оружия». Отнёс документ помощнику Романцова и пошёл работать.
Подполковник, ознакомившись с рапортом, решил его не выбрасывать, а достал личное дело майора и положил туда. На всякий случай, в качестве рычага воздействия, ведь за утрату оружия предусмотрена ответственность. Но главное – майор может вылететь из армии с треском, то есть не только денег лишиться, но и навсегда сможет забыть о наградах, которые ему в сладких снах грезятся, – об этом в госпитале знали все.
День для военврача Соболева выдался, как и всегда на войне, очень длинным. Он лёг спать, когда было около полуночи, но через полтора часа его растолкала Леночка Зимняя:
– Дима! Дима, да проснись же скорее!
– Что, обстрел? – спросил он, усаживаясь и протирая глаза спросонья. Но, не услышав никакого шума, посмотрел вопросительно на медсестру. – Что случилось?
– Ты очень нужен!
– В чём дело? – проснулся военврач Жигунов.
– Срочно нужна ваша помощь! – сказала Леночка, и Соболеву стало непонятно, отчего она первым его разбудила, а не Гардемарина.
Капитаны поспешили за девушкой, которая буквально побежала в сторону операционного блока.