Вся роялистская Франция ликовала. Генрих, герцог Бордосский, последний представитель старшей линии Бурбонов, родился 29 сентября 1820 года, через семь с половиной месяцев после гибели своего отца. Республиканцы и бонапартисты по понятным причинам к торжествам отнеслись прохладно, но был и среди ярых сторонников Реставрации один весьма знатный человек, не обрадовавшийся данному событию.
Это был, разумеется, герцог Орлеанский Луи-Филипп, являвшийся главой своего дома после казни отца. В 1820 году, герцогу Орлеанскому было уже 47 лет, и как прагматик, он вряд ли расстраивался тому факту, что короны на собственную голову ему уже не дождаться. Но вот то, что королем Франции и Наварры рано или поздно станет один из его сыновей, Луи-Филипп, до известия о беременности герцогини Беррийской Марии Каролины был, можно предположить, абсолютно уверен.
Остаться в истории Франции вторым Карлом Валуа, он, кажется, был вовсе и не против, так как всех своих детей любил беззаветно – пусть не я, так мой сын станет королем. Долгие ожидания – и также можно сказать, что уж кто-то, а герцог Орлеанский всей душой жаждал рождения девочки – и крах всех надежд.
Смятение было так велико, что герцог Орлеанский даже не пытался скрывать своего раздражения и когда явился поздравить счастливую мать – Марию Каролину, дошел до того, что позволил себе оскорбительные замечания в адрес ребенка. Надо сказать, что в глазах королевской семьи – короля и его брата, он не много потерял, так как учитывая поведение его отца в годы Революции, предавшего монархию, к Луи-Филиппу и так относились прохладно.
Надо заметить, что герцогиня Беррийская знала откуда ждать удара сплетен и слухов, и как говорят, сразу после родов даже не позволила обрезать пуповину своему ребенку, пока несколько высших сановников Франции лично не убедились в том, что это именно мальчик. Чуть позднее Луи-Филипп попытается обойти законного соперника, с другой стороны.
А самого маленького принца в это время прозвали «чудо-ребенком» и «данным Богом», при рождении он получил имя Анри Артуа, так как принадлежал к Второму Капетингов Артуа. Титуловали его официально также специально учрежденным титулом герцога Бордо – в честь города, который первый признал власть Бурбонов в 1814 году. Но в истории он остался как граф Шамбор – обрадованные роялисты объявили подписку на сбор средств, и в 1821 году выкупили у вдовы маршала Бертье замок Шамбор, построенный во времена Франциска I – преподнеся его в дар мальчику.
Июльская революция 1830 года – монархия снова пала, но пока еще не безвозвратно – изначально речь шла только об устранении Карла X. Поняв, что лично его корона окончательна потеряна, Карл подписывает отречение от престола, убеждает сделать то же самое своего сына, дофина Луи-Антуана (передать престол ему было невозможно так как Луи-Антуан был в глазах революционеров точной копией отца), но с одним ключевым для себя условием – корона должна перейти его внуку Генриху Артуа.
Шанс стать королем Генрихом V, у последнего был, в принципе, не плохой – прямой наследник, и к тому же слишком юный, чтобы к нему были претензии у восставших, большая часть которых вовсе не была республиканцами и жаждала свержения монархии как таковой. Но был еще и Луи-Филипп, который не мог не воспользоваться представившимся шансом.
Ведь Генриху Артуа было всего девять лет и как всегда в таких случаях был необходим регент. Дед и дядя таковыми быть не могли; мать, как иностранка, тоже была необсуждаемым вариантом – и король Карл, отрекаясь, назначил регентом герцога Орлеанского – первого принца крови королевства. Вот только Луи-Филипп, 7 августа 1830 года, прибыв в Парижскую ратушу с отречением короля, «забыл» сообщить о его условиях.
И в общей кутерьме (а его сторонники вели усиленную предварительную «обработку» революционных масс) 9 августа, сам был провозглашен королем-гражданином, разумеется, частью власти пришлось поделиться с буржуазией. Новая монархия, названная Июльской, стала конституционной.
Уже 16 августа 1830 года, старая королевская семья в составе бывшего короля, бывшего дофина и юного Генриха Артуа с матерью, покидает Францию.