Сейчас, когда я пишу этот пост, на улице стоит прекрасная золотая осень. Но совсем скоро небо на полгода станет серым, сумрак и снег загонят нас в дома и мы погрузимся в полузимнюю полулетаргию. Мы будем мечтать о чём-то светлом, тёплом, радостном. О хорошей, доброй истории.
И такая добрая история - история усадьбы Шахматово.
Я заинтересовался, когда же был построен усадебный дом, который в 1874 году приобрел за 5 тысяч рубоей Андрей Николаевич Бекетов — дед поэта Александра Блока, ректор петербургского университета, известный ботаник. Ученый обратил внимание на поместье по рекомендации своего давнего друга — химика Дмитрия Ивановича Менделеева, жившего неподалеку в усадьбе Боблово.
Всё, что нашёл - первая половина XIX века, ничего более определённого.
Маленького Сашу Блока впервые привезли в имение в шестимесячном возрасте весной 1881 года. С тех пор он каждый год бывал в усадьбе на протяжении 36 из прожитых им 40 лет. Когда был мальчиком и подростком, жил здесь подолгу весной, летом и осенью, с возрастом бывал здесь реже. Шахматово стало духовной родиной поэта. Здесь он написал около 300 произведений.
Здесь же познакомился с Любовью Менделеевой, дочерью Дмитрия Ивановича. Боблово рядом, всего в 8 километрах от Шахматово.
В 1903 году Блок женился на Менделеевой. Усадебный дом был небольшим, всего семь комнат: пять внизу и две в мезонине. В 1910 году поэт перестроил дом, полученный им в наследство после смерти отца. Мария Андреевна Бекетова, тётка Александра Блока, писала: «Дом решено было ремонтировать и внутри, и снаружи: перестилали полы, чинился фундамент, ставились новые печи, дом красили снаружи, переклеивали внутри, крыша из красной стала зеленой, как была при первоначальной покупке Шахматова... И наконец — пристройка. Над просторной комнатой старой боковой пристройки воздвигли такую же в виде второго этажа. Все это покрыли новой крышей, а из верхней комнаты, предназначавшейся для самого хозяина, образовался переход в мезонин, где Ал. Ал. устроил библиотеку... Из верхней новой комнаты пристройки, где поселился Ал. Ал., открывался далекий вид».
Двухэтажная пристройка сбоку дала три новые комнаты.
Библиотека Блока на втором этаже, в мезонине.
Маленький кабинет напротив.
"И серый дом, и в мезонине
Венецианское окно,
Цвет стекол - красный, жёлтый, синий,
Как-будто так и быть должно."
Александр Блок
Комната Любови Блок на первом этаже пристроенного крыла.
Комната Александра Блока на втором этаже, прямо над комнатой жены.
Может быть и следовало бы удержаться от подробностей, но извините, не могу остановиться.
Саша и Люба были знакомы друг с другом буквально с детских лет, но сблизились летом 1895 года, отдыхая на своих дачах. В ту пору у интеллигенции был в моде любительский театр. Постановка «Гамлета», где Блок играл принца, а Любовь Менделеева — Офелию, стала для них судьбоносной. Им было по 14-15 лет, пути их на некоторое время разошлись, но когда в 1901 году они ненароком увидятся в Санкт-Петербурге, Любовь Дмитриевна напишет «Эта встреча меня перебудоражила». «Перебудоражила» она и Блока, так как с той встречи он начал посвящать Любочке прекрасные стихотворения и называть её Прекрасной Дамой, Вечной Женой и Таинственной Девой. Когда Блок сделает официальное предложение, и Люба, и всё семейство Менделеевых встретит его очень благожелательно. Весной 1903 года пара обручилась.
К сожалению, идеальным этот союз поэта и музы мог показаться только на момент ухаживаний. В первую брачную ночь Блок сообщил молодой супруге, что считает физическую любовь недостойной их высоких чувств и близости между ними не будет: не может же он на самом деле совокупляться с ней так, как совокупляются с какой-нибудь падшей женщиной. Юная супруга была в ужасе, она решила, что Сашура, как она его звала, её разлюбил. Но Блок заверил девушку, что, наоборот, слишком любит ее, но она для него почти святая, воплощение Вечной Женственности. И предаваться плотским радостям с ней кощунственно.
Блок поцеловал жену в лоб и ушел спать в другую комнату. Девушка самыми разными средствами пыталась разбудить страсть мужа. В ход шли все женские хитрости, чья действенность проверена веками: красивые наряды, белье, свечи... Но Блок был непреклонен. И даже страдания молодой женщины его не смягчили. «Не могу сказать, чтобы я была наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки — шампанское замороженное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь искрящийся огонь его укрыт лишь до времени», — писала Менделеева в воспоминаниях.
Если бы тогда молодая знала, что эта «брачная ночь» — не помутнение рассудка разволновавшегося молодого супруга, а пытка, на которую она обречена на всю оставшуюся жизнь, может, сбежала бы назад в отцовский дом на следующий же день. Но она продолжала надеяться, что когда-нибудь соблазнит мужа. И в течение года после свадьбы оставалась девственницей. А вот молодой муж в плотских радостях с другими женщинами себе всё это время не отказывал. Они же не богини, что тут ограничивать себя? Через год ей всё же удалось завлечь мужа в постель. Особого удовольствия процесс не доставил ни ей, ни ему.
К слову сказать, «Прекрасными Дамами» Блок называл и актрис Наталью Волохову, Любовь Дельмас, и своих почитательниц, и даже обычных проституток. Да и вообще он был феноменальным ходоком, в своих воплощенных в жизнь сексуальных фантазиях ни в чем себя не ограничивавшим.
В конце концов интимные отношения с женой перестали быть для Блока такой уж редкостью. Вот только ей самой, по свидетельству Менделеевой, они уже были не в радость: «Редкие, краткие, по-мужски эгоистичные встречи». Продолжалась такая жизнь полтора года.
Естественно, воздержание для молодой женщины было в тягость, и она начала заводить любовников. Первым был поэт Георгий Чулков, за ним последовали другие, часто это были актеры. О каждом новом любовнике Любовь Дмитриевна честно писала мужу и докладывала: «Люблю только тебя».
Когда же женщина забеременела от артиста под псевдонимом Дагоберт, Блок это известие принял вполне благожелательно: «Будем растить». Своих детей поэт иметь не мог из-за перенесенного сифилиса. Но ребенок умер вскоре после рождения.
С годами Блок понимает, что любовь всех проституток, танцовщиц и актрис не заменит ему чувств Любаши. Но к тому моменту женщина уже отдалилась от него, пробудившаяся женственность бросает её из одного бурного романа в другой. В конце жизни Блок окончательно осознает, что для него существует одна женщина, — Люба — называет её такой же красивой, как в юности... Хотя Анна Ахматова о жене Блока напишет следующее: «Она была похожа на бегемота, поднявшегося на задние лапы. Глаза — щелки, нос — башмак, щеки — подушки». Да и внутренне она, по признанию поэтессы, «была неприятная, недоброжелательная, точно сломанная чем-то». Но Блок, как утверждала Ахматова, и в конце жизни видел в Любови Дмитриевне ту девушку, в которую когда-то влюбился...
Любовь Дмитриевна переживёт мужа на 18 лет. После его смерти она замуж больше не выйдет. Последним ее словом будет «Сашенька».
Первый этаж, комнату бабушки Блока — Елизаветы Григорьевны Бекетовой, известной своими переводами Дарвина, Диккенса, Флобера, Мопассана, Гюго.
Вообще странно конечно: в прекрасно обустроенном музее Блока, полном замечательных экспонатов, с воссозданной обстановкой, нельзя фотографировать. Все мои фото внутри - "пиратские", сделанные из-под полы. Спрашивать о чём-то тётушек-хранительниц тоже нельзя - "хотите узнать, заказывайте экскурсию!". При том, что музей-то отличный!
После лета 1910 года приезды Блока в Шахматово стали менее продолжительными. В последний раз он побывал здесь 19-21 июля 1916 года: заехал к матери перед уходом в армию. Блока призвали на службу в инженерную часть Всероссийского Земского Союза. Поэт служил в Белоруссии. По собственному признанию в письме матери, во время войны его основные интересы были «кушательные и лошадиные».
Летом 1918 года здесь еще жили мать и тётка поэта, это был последний приезд владельцев. Вскоре оставшаяся без присмотра усадьба была разграблена крестьянами из окрестных деревень, часть вещей продана с торгов, шахматовская библиотека вывезена в находящиеся неподалеку деревни Мерзлое и Ново. Книги в теперяшней библиотеке - частью найденные в окрестностях книги Блока, частью просто книги тех лет издания.
В 1921 году шахматовский дом сгорел. В самом деле, если больше нечего украсть, следы надо заметать.
В связи с повышением интереса к творчеству Блока, подготовкой 100-летнего юбилея поэта было обращено внимание на подмосковную усадьбу. Более чем через полвека после гибели Шахматова Министерство культуры РСФСР издало приказ «Об увековечении памяти А.А. Блока» (№ 552 от 24 мая 1976 г.), в котором к юбилею 1980 года предполагалось восстановить усадебный дом и флигель, разработать проект благоустройства территории с восстановлением всех зеленых насаждений, пруда, колодца и т.д. В июле 1976 года были начаты исследовательские работы Всесоюзного производственного научно-реставрационного комбината: изучение материалов архивов, проведение раскопок на усадьбе и т.д. Закат Советского Союза, импотенция власти приводила только к появлению всё новых и новых постановлений Советов министров, приказов Главного управления культуры Мособлисполкома и так далее. А любители поэзии просто приезжали сюда каждое первое воскресенье августа. В память о поэте у Блоковского валуна читали стихи и Антокольский, и Симонов, и Солоухин, и Окуджава, и Казакова, и Евтушенко, и Гамзатов. И плевать им было на все высокие постановления и приказы. У Евтушенко есть строки: «Взойдите все, кто юн, на блоковский валун...»
Прочитал в интернете, что в 1985 году группа любопытных долго искала в здешних кустах хоть какие-то остатки усадьбы Блоков Шахматово. Долго искали. В конце концов нашли остатки фундамента.
И только в 2001 году усадебный дом был восстановлен. Прекрасно, что сохранились записки тётки поэта, в которых во всех подробностях был описан главный дом. Вещи собирали по окрестным деревням, что-то колхозники отдавали даром, что-то приходилось выкупать.
И ведь воссоздали же! И отличный получился музей: прекрасно восстановленный главный дом, отличные экспонаты, хозяйственные постройки. Тут очень красиво.
Ну, если бы ещё хранительницы в музее были чуть более вменяемы, да и охраны здесь как-то многовато. Но может что охраны много, это и к лучшему, не знаю...
Какая же усадьба интеллигентов без картошки?
В низинке, через лес, есть небольшой пруд. В летнюю жаркую погоду, когда солнце всё заливает своим светом, тут волшебно.
Не помню ни одной усадьбы, в которой не было бы пруда или озера. В самом деле, иначе куда бежать графине в крайнем случае?
Графиня добежала
Повсюду размещены маленькие таблички с указанием, что находится перед посетителями. И на каждой табличке - цитата из стихотворения Александра Блока. Поэт описал тут буквально каждый уголок.
Дед, ботаник Андрей Николаевич Бекетов, очень много возился с маленьким "Сашурой". Они вместе высаживали здесь самые разные растения.
Каждую весну работники музея засеивают это поле. И это прекрасно.
В Шахматове очень хорошо, очень красиво!
Можно просто лечь и смотреть в голубое летнее небо. Скоро нам всем этого будет очень нехватать.
Прекрасный музей был воссоздан из ничего, из пепла, из зарослей кустов и одичавшего парка.
И это добрая история.
Я не очень люблю поэтов-символистов, но Блок, конечно, выделялся на фоне всех этих "о закрой свои бледные ноги". Кстати, Чехов любил пройтись по поводу модного предвоенного направления: "«Жулики они, а не декаденты! Гнилым товаром торгуют... Религия, мистика и всякая чертовщина!.. Это все они нарочно придумали, чтобы публику морочить. Вы им не верьте. И ноги у них вовсе не «бледные», а такие же, как у всех, – волосатые»."
А Блок прекрасен:
Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели.
Ну вот хотя бы тут...
Усадьбы Подмосковья. Никольское-Прозоровское
Усадьбы Подмосковья. Никольское-Обольяниново
Усадьбы Подмосковья. Середниково
Усадьбы Подмосковья. Виноградово
Усадьбы Подмосковья. Шахматово
Усадьбы Подмосковья. Абрамцево
Усадьбы Подмосковья. Архангельское
Усадьбы Подмосковья. Большие Вязёмы
Оригинал - https://justfedja.livejournal.com/22692.html
Июнь 2021