Русского и украинского художника начала прошлого века Константина Константиновича Первухина (1883 – 1915) иногда путают с советским живописцем Константином Сергеевичем Первухиным – тоже достойным, но работавшим совершенно в другой манере.
Константин Константинович, о котором сегодня пойдет рассказ, – младший передвижник, импрессионист, о котором тепло отзывался Аполлинарий Васнецов, отмечая, впрочем, что современники недооценивали «прелестные» пейзажи художника. Его несомненные достоинства – внимание к тончайшим оттенкам пейзажа и настроения, умение видеть и передавать красоту, работать со световоздушными эффектами. Не зря Павел Третьяков приобрел картину Первухина «Зима» (вид припорошенной снегом петербургской окраины) еще до открытия выставки, в которой тот впервые принял участие. Знал ведь, что покупает.
Уроженец Харькова, некоторое время учившийся в единственной в то время художественной школе города, Первухин почти не учился по специальности дальше. Когда удалось выдержать экзамен и стать вольнослушателем Академии художеств в Петербурге, занятия пришлось оставить из-за необходимости зарабатывать на жизнь. Константин Первухин работал как иллюстратор и проявил себя как увлеченный, талантливый преподаватель, которого даже пригласили в московское Строгановское училище. Отсутствие академического образования сыграло ему на руку: он использовал в работе с учениками свой собственный подход и авторские, незаезженные приемы. Современник писал, что Первухин «указывал на чистоту линий, красоту светотени или колорита, на важность знания анатомии, перспективы, вообще всего того, что столь необходимо знать художнику».
В последние годы жизни уже тяжело больной Первухин много путешествовал по Италии. Особенно любил Венецию.
