Во время разрыва между Камю и Сартра точкой, по которой они были наиболее разделены, был вопрос о политическом насилии и, в частности, о коммунизме. И по мере того, как они продолжали атаковать друг друга в кодовом порядке в течение следующего десятилетия, особенно во время Алжирской войны, одним из их главных яблок раздора стал терроризм. Что касается Алжира и коммунизма, то Нобелевские лауреаты 1957 и 1964 годов были глубоко не согласны с тем, какой тип насилия необходимо срочно изучить: часто скрываемые унижения и угнетение, которые, по описанию Сартра, были неотъемлемой частью повседневной жизни при капитализме и колониализме, или жестокий и абстрактный расчет убийства, который, по мнению Камю, был оправдан интеллигенцией, претендующими на освобождение людей и улучшение состояния мира?
Сартр и Камю впервые познакомились по своим произведениям, прежде чем встретиться в Париже во время Второй мировой войны. В 1943 году Камю переехал во французскую столицу в то время, когда пользовался большим успехом у своего романа Посторонний. Он представляет себе автора Тошноты на премьере спектакля Мухи. С самого начала между двумя мужчинами развивается дружба.
Для Альбера Камю, который прославился совсем недавно, это форма признания, чтобы быть принятым в кругу друзей пары, образованной Жан-Поль Сартром и Симоной де Бовуар. Она испытывала одновременно и недоверие, и восторг по отношению к Камю. С идеологической точки зрения она чувствует в этом авторе свободу по сравнению с экзистенциалистским православием Сартра.
Первое недопонимание между Сартром и Камю возникает примерно в 1947 году относительно отношения к большевистскому режиму. Камю считает, что мы должны осуждать ГУЛАГи так же, как осуждали нацистские лагеря. Со своей стороны, Сартр скорее принимает сторону Советского Союза, чтобы не навредить французским левым.
Критика об идеализме Бунтующего человека, написанная Фрэнсисом Жансоном в Новых временах, журнале Сартра, побуждает Камю написать своему другу. В 20-страничном письме он, в частности, говорит, что ему надоели уроки эффективности цензоров. Автору не хочется, чтобы ему подсказывали, что писать, интеллигенция, отстаивающая какие-то революционные идеи, живя в бархате. По его мнению, когда есть несправедливость, надо бунтовать, даже если это делается в условиях неопределенности.
Сартр дает убийственный ответ на письмо Камю, где критикует тот факт, что возражения против Бунтующего человека трактуются как кощунство. Помимо того, что Сартр ставит под сомнение его навыки философа, он говорит ему, что он отказывается проводить различие между угнетателями и угнетенными, что он ограничивает возможность думать о революции, которая позволит освободить народы.
Весь эпистолярный обмен между двумя великими фигурами публикуется в Новых временах. В краткосрочной перспективе Сартр выигрывает эту битву идей. Несколько французов заподозрили Камю в наивности и сблизились с правым. Сегодня дискуссия между Сартра и Камю все еще не закрыта, так как вопросы, которые он поднимал, не были решены. Хотя детали и некоторые черты того, что не так, новы, мы по-прежнему отравлены фундаментальными проблемами XX века.
Если мы будем стоять между этими двумя антитетическими позициями, то увидим, что в дебатах Сартра и Камю ни один из них не одержал победы. Вместо того чтобы понемногу находить благодаря истории путь, который мог бы действительно вывести нас за пределы противоречивых представлений Сартра и Камю, наше коллективное понимание застряло в одном месте. Но что потребуется, чтобы идти дальше? Противоположные идеи Сартра и Камю могли бы работать, но только в условиях сближения этого политического движения. Только тогда мы сможем по-настоящему увидеть идеи обоих людей, одновременно оценить и критиковать их, и увидеть, как эти два вместе взятые могут привести к более плодотворным способам мышления и действий. Но это предполагает новый вид движения, движение, готовое жить по единому критерию политической морали. Другими словами, чтобы преодолеть разрыв между Сартра и Камю, потребуется левая сторона, отличная от всех левых, которые существовали до сих пор, левая, которая одинаково отвергает терроризм и войны с терроризмом.