Часть 2 - "Всё ближе к Космосу"
Потолок нашей комнаты украшен лепниной. Сюжет- похищение Европы. Я уже в курсе этих событий, знаю, что означает «Quod licet Jovi, non licet bovi»*, знаком с похождениями лучшего бабушкиного друга Одиссея, знаю уязвимую точку непобедимого Ахилла... но поможет ли мне всё это?
Родители живут у другой бабушки, там же тётушка, это далеко, аж Беляево, иногда ещё где-то, потому что своей квартиры пока нет. За этим секретером проходит моя подготовка к предстоящему Полёту в космос. Откидывающаяся крышка превращается в стол, полки за ним открывают целый мир, где находят своё место не только карандаши, чернильницы и альбомы, но и мягкие игрушки во главе с любимым мишкой. Он небольшой и серый, выражение у него тихое, доброе и немного грустное...
С ним мы вместе учились азбуке и счёту на большой магнитной доске со счётами. Счёты былые и густо-красные, белых костей больше, они легко скользят по своим осям, смачно щёлкая о край. Рядом маленький резиновый Андрюшка, мой тёзка, в клетчатой рубашонке, с непропорционально большой головой на тонкой шее, вечно падающей на сторону. Он весёлый. Его можно посадить как "болвана", если нет партнёра сыграть в карты - в "Пьяницу" он умеет играть прекрасно. Чтобы не зависеть от взрослых, разучиваю пасьянсы. Этим увлекательным занятием удобнее всего заниматься на ковре - он мягкий, падать картам не куда, да и пасьянсы в две колоды, типа "Могила Наполеона" требуют пространства.
Медленно пополняется коллекция советской военной техники. Позже появятся заграничные индейцы и «ковбойцы», и венец мечтаний - маленькие металлические машинки на рессорах с открывающимися дверьми! Но ГДР-ская железная дорога мне точно не светит, лишь у немногих счастливцев есть отдельные вагоны, а целиком я её даже не видел.
Над моей раскладушкой большая политическая карта мира. Это очень удобно, особенно когда читаешь Дефо, или Жюль-Верна - вот они, моря и океаны! Карта это ещё и мой вечерний локатор. Отбой ранний, программу Время можно ещё подсмотреть, слегка отодвинув занавеску, но фильм полдесятого уже нет - телевизор выключался. Остаётся крепче прижать ухо к карте и жадно слушать военные фильмы - стены фанерные, звукоизоляция слабая, а у соседа всего два хобби - алкоголь и телек. Запах дешёвых сигарет и клопы - это от него. Свой низко-социальный, можно сказать низко-социалистический образ жизни, он, естественно, распространял и на место своего проживания, не участвуя в уборке ни общего, ни личного пространства, будучи тунеядцем со стажем.
Ковёр на тыльной стороне шкафа, разделяющего комнату, увешан моими рисунками. Основные темы - корабли, вулканы, замки и лошади. Лошадей срисовываю с прекрасной книжки "Наша древняя столица..." - там их очень много - и у русских и у татар. "Сказки старого Сюня" открывают мир Китая с его кудрявыми облаками и причудливыми скалами. Старая китайская ваза смотрит со шкафа как мы плачем и смеёмся над любимой книгой вместе с бабушкой Зиной.
Это мой привычный, земной мир, покрытый мягким ковром и заботой бабушек. Но этой осенью должен состояться мой первый и неотвратимый полет в Космос. Обычно такое длинное и счастливое подмосковное дачное лето вдруг скомкалось, сжалось... с середины августа мы уже в Москве, в нашей арбатской коммуналке. Немного испуганно, но всегда понимающе и всегда прямо на меня глядит маленький Иисус с рук сикстинской мадонны, кажется, что он уже мудрее матери...
Рядом с секретером стоит новенький толстенький ранец. Он пахнет своей новизной, как и стопка тетрадей. Эти новые запахи очень яркие, одновременно привлекательные и пугающие - они несут на себе отпечаток огромного внешнего, чужого мне мира. Этот мир уже пронзил мою комнату и впрыснул в неё свой дух. Я чувствую, как он начинает хозяйничать в моей жизни, навязывая свой режим, свой ритм, свои правила. Разве я хотел этот ранец и эти тетради? Я хотел лишь побольше фломастеров да велосипед "Школьник"...
Тетради бледно-зелёные, в каждой лежит бледно-фиолетовая, или розовая промокашка. Без промокашек никак, о шариковых ручках тогда никто ещё не слышал. Бабушка Зина (то есть пра-бабушка) , как профессионал, держит хороший запас перьев и держателей. Держатели в основном деревянные, голубые и красные, но есть несколько очень красивых, из тяжелой прозрачной пластмассы.
Учусь пользоваться автоматической перьевой ручкой. Первое дело надо уметь её заправить. Самая элементарная конструкция забора чернил это встроенная пипетка. Долго такой ручкой не попишешь, всасываемый запас небольшой.
Шприцово-зубчатый тип посложнее, требует аккуратности и внимания, механизм нежный. В обоих случаях без промокашек не обойтись, разлетаются они быстро. Выручает сшитая бабушкой из разноцветных лоскутков небольшая многослойная «розочка». 5-6 аккуратных кружочков с зубчатыми краями нанизаны на одну ось посредством пары пуговиц. Перо удобно чистится и не забивается мокрой бумагой. Этот обязательный атрибут находит своё место в деревянном пенале рядом с ручкой, карандашами, ластиком и точилкой. Пенал с выдвижной крышкой с отверстием под палец, своеобразный «секретик» с маленьким круглым окошечком!
Тетрадь в «косую линейку» вызвала у меня трепет - что из моего нежного существа собирается вылавливать эта сложносочиненная сетка? Но лишь когда я открыл дневник, я отчетливо понял до самых глубин своего существа, что это конец детства! Теперь я должен буду ежедневно вести настоящий документ строгой отчётности, а я видел, сколько сил уходит у взрослых на заполнение каких-то там "жировок" из ЖЭКа!
Одна из тетрадей очень модная. Она глянцевая, какого-то космического голубоватого оттенка, и потому дороже на копейку. Даже едва влажные пальцы оставляют на ней уже нестираемые отпечатки, наверное удобно использовать в дактилоскопии! Мягкие целлофановые обложки ждут, пока тетради будут подписаны.
Продолжение следует
Другие части вы можете открыть по ссылкам:
------------------------------
*Quod licet Jovi, non licet bovi (с лат. — «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку») — крылатое латинское выражение, смысл которого в том, что если нечто разрешено человеку или группе людей, то оно совершенно не обязательно разрешено всем остальным.
Приложение: