Почти за сто лет до Гитлера Гоголь написал почти то же… Веселого тут мало, но почему же так вышло? Гоголь — не Гитлер…
Есть, значит, что-то в нас такое…
А в них… Сталин взял в руки другой томик— Розанов, 1912 год…
« Честно пожать руку этих честных людей, этих добросовестных работников, значит сразу вырасти на несколько аршин кверху… Я бы не был испуган фактом войны с немцами. Очевидно, это не нервно мстительный народ, который, победив, стал бы добивать… У него нет аппетита— все съесть кругом… Я бы дал лишнее, и просто ради доброго характера. Уверен, что все потом вернулось бы сторицей… Я знаю, что это теперь не отвечает международному положению России, и говорю мысль свою почти украдкой, «в сторону», для будущего… Ну а чтобы дать радость сорока миллионам столь порядочных людей, можно другим народам и потесниться…»
Конечно, очень уж Розанов перед немцами рассиропился… Но думать надо и тут… Тем более что этих «столь порядочных людей» уже не 40 миллионов, а вдвое больше…
И между двумя народами уже прошла одна большая война…
Как много за эти годы было вбито клиньев между русскими и немцами… Долгое время и слова-то эти были не в ходу… Чаще звучало «большевики», здесь— «фашисты». Старались, старались Литвиновы-Валлахи, Кольцовы-Фридлянды, Киршоны и Мейерхольды… А ведь Гитлер в «Майн кампф» был прав, когда заявлял, что союз Германии со слабой Россией означает для Германии войну со всей Европой при однозначном для себя проигрыше…
Однако — когда это писалось! Тогда, когда Гитлер считал, что для немцев глупо иметь дело со страной, не видевшей «живого грузовика»… Но теперь-то у нас и танки, и самолеты собственные, «живые»…
А все же, как же это так получается, что Гитлер написал о русских то же, что и Гоголь… Есть, есть у нас эта черта — сами себя заставлять не умеем…
А надо…
Да и умеем — революцию за нас кто делал — дядя?
А дубинку Петра в руках разве не русский держал?
А разве Суворов не умел себя заставить делать то, что нужно, лучше любого Бонапарта? А его орлы со штыком-молодцом!
Нет, есть, есть и у нас порох в пороховницах, товарищ Гоголь! Вы же сами так сказали…
Сомнения все же не уходили… Сталин прошел в библиотеку, привычно и любовно взял из шкафа темно-красный томик, полистал, быстро нашел нужное, читанное уже не раз…
Да и слышанное — тоже…
«Война,— читал Сталин, —дала горькую, мучительную, но серьезную науку русскому народу— организовываться, дисциплинироваться, подчиняться, создавать такую дисциплину, чтобы она была образцом. Учитесь у немца его дисциплине, иначе мы— погибший народ и вечно будем лежать в рабстве.
Русский человек— плохой работник по сравнению с передовыми нациями. Учиться работать— эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем ее объеме. У нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция,— чтобы создать действительно могучую и обильную Русь.
Русь станет таковой, если отбросит прочь всякое уныние и всякую фразу, если, стиснув зубы, соберет все свои силы, если напряжет каждый нерв, натянет каждый мускул… Идти вперед, собирать камень за камушком прочный фундамент социалистического общества, работать не покладая рук над созданием дисциплины и самодисциплины, организованности, порядка, деловитости, стройного сотрудничества всенародных сил— таков путь к созданию мощи военной и мощи социалистической. Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата».
Ильич, как это у него чаще всего и бывало, был прав и в этом… Сталин вспомнил, как уральцы рассказывали ему о «черносотенном большевике» Грум-Гржимайло.