.
Отмечая и подчеркивая в четвертом Евангелии то обстоятельство, что все сотворенные Спасителем чудеса воспринимались уверовавшими как Божественные знамения (сравн. – «…когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил?», Ин.7:31), ап. Иоанн не просто следует формальной описательной логике, но дает понять, что каждое евангельское чудо прямо связано с Личностью и Миссией Того, Кто совершает именно такие, вовсе не случайные чудеса, — а все детали и обстоятельства чудесных деяний Господа есть промыслительные свидетельства о Божественности Спасителя и о явленной миру новой духовной реальности.
.
.
Кроме того, поскольку Евангелие от Иоанна свидетельствует не только о самих чудесах, но (косвенно) и об их знаменательных смыслах, — это позволяет отметить еще одну его особенность, а именно отсутствие в четвертом Евангелии «классических» притч, то есть коротких иносказательных повествований, посредством которых Спаситель свидетельствовал Израилю о грядущем Суде Божьем, о спасении человека и о Царствии Небесном.
В Евангелии от Иоанна роль и смысл богословских притч обретают события основного евангельского повествования, свидетельствующие и о реалиях нового времени, и о самых существенных новозаветных переменах, происходящих внутри человека и во всем мироздании, и даже о конечной цели Совершенного Божественного Замысла, простирающегося до самого конца времен и до обновленного творения будущего века.
Так, одним из самых наглядных примеров того, как в отдельном «локальном» чуде приоткрывается глобальная панорама спасения всего человечества, может служить девятая глава Евангелия от Иоанна, которая посвящена исцелению Спасителем одного конкретного человека (слепорожденного), но в качестве иносказания прорисовывает духовное прозрении каждого уверовавшего во Христа и то, как воспринимают подобные прозрения представители неверующего мира.
При этом вполне очевидно, что ни сам слепорожденый, ни ученики Спасителя, которые стали свидетелями этого чудесного исцеления, не задумывались в тот момент о столь масштабных и знаменательных смыслах. Все произошедшее выглядело для уверовавших в Иисуса «обычным» чудом Божиим, которое соделало (а в самом точном богословском смысле — «сотворило») слепорожденного зрячим. И, тем не менее, у этого чуда-знамения есть иносказательный евангельский смысл, указывающий на то, что слепорожденным является каждый «ветхий» человек (причем его врожденная слепота не является следствием его личных грехов, или какой-то особой греховности его природных родителей), однако вера в Спасителя исцеляет человека от такой слепоты, — так что весь этот эпизод по сути представляет собой «Евангелие в миниатюре».
(Знаменательные новозаветные смыслы читаются и в особом помазывании слепорожденного, сравн. с «глазной мазью» из Откр.3:18; и в его умывании в источнике Силоам, что означает «Посланный»; и в его исцелении от врожденной слепоты, длившейся более сорока лет, сравн. – «ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей», Пс.138:13; и в его последующем публичном свидетельстве неверующим о Том, Кто его исцелил; и т.д.)
И такие же иносказательные смыслы прорисованы в четвертом Евангелии в чуде превращения воды в вино в Кане Галилейской; и в хождении Спасителя по воде при спасении учеников, погибавших в лодке на Генисаретском озере; и в воскрешении Лазаря; и т.д. А в эпизоде с изгнанием из храма торгующих (Ин.2:13-25) обозначено не что иное, как крещение человека (очищение), — и необходимость соответствовать евангельским принципам, не оставляющим места для внутреннего духовного торга с людьми и с Отцом Небесным.
(При этом в словах «разрушьте храм сей» обозначена в том числе и смерть человека по плоти, а в образе «воздвижения храма» — воскресение его к жизни вечной по образу Самого Спасителя, сравн. – Рим.6:5)
Конечно, всеобщие иносказательные смыслы сопровождают и те чудеса-знамения, которые описаны у синоптиков. Однако в контексте разговора об особенностях новозаветных свидетельств ап. Иоанна решающее значение имеет то обстоятельство, что в его повествованиях подобные смыслы представлены во всей полноте и читаются в каждом описанном событии.
Более того, в смысловых композициях четвертого Евангелия различные чудеса-знамения Спасителя связаны определенной логикой еще и между собой, — так что по ходу повествования они выстраиваются в единый иносказательный образ-сюжет, проходящий через все Евангелие и представляющий полную духовную панораму всего Новозаветного Домостроительства.
(Очевидно, что многоуровневые смыслы этой величайшей богословской притчи намного сложнее и обширнее, чем смыслы тех «малых» притч, которые описаны в синоптических Евангелиях, сравн. – «вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют», Лк.8:10)
Другими словами, в Евангелии от Иоанна знаменательным представляется даже порядок описания сотворенных Спасителем чудес, — а в том обстоятельстве, что эти чудеса начинаются в Кане Галилейской (где превращение воды в вино соответствует возвещению Благой Вести и уверованию в Спасителя), и приходят к воскресению Лазаря (что соответствует собственно воскресению), прорисован единый и всеобщий новозаветный смысл.
(К слову, именно единый знаменательный смысл всех чудес-знамений четвертого Евангелия отвечает на достаточно известный вопрос о том, почему эпизод с изгнанием из храма торгующих представлен у ап. Иоанна сразу же после чуда с превращением воды в вино в Кане Галилейской, то есть в самом начале земной проповеди Спасителя, Ин.2:13-25, — а в евангельских повествованиях синоптиков подобное событие описано перед Распятием, Мф.21:12-13; Мк.11:15-17; Лк.19:45-46)
Соответственно, если ранее отмечалось, что каждая деталь и каждая подробность евангельских свидетельств ап. Иоанна утверждает и подтверждает свидетельство очевидца, — то теперь такое понимание необходимо дополнить самыми возвышенными новозаветными смыслами, позволяющими рассмотреть в свидетельствах четвертого Евангелия нечто большее, чем самые подробные и достоверные описания того, что вообще (теоретически) могло быть описано очевидцем произошедших событий.
(Нет сомнений, что ап. Иоанн не стремится перечислить все без исключения детали и обстоятельства чудесных событий. Так, например, в девятой главе не указывается место действия, время дня, имя исцеленного, то есть те существенные «свидетельские» подробности, которые в других случаях в четвертом Евангелии указываются.
С другой стороны, в главе 9 упоминаются «юридически незначимые» обстоятельства, которые не имеют прямого отношения к самому факту исцеления слепорожденного, но играют самую существенную роль в прорисовке связанных с этим исцелением новозаветных смыслов.
Поэтому при условии, что каждое из чудес-знамений Спасителя имеет не только буквальный, но и образный смысл, — ни в девятой главе, ни во всем четвертом Евангелии не остается ни одной детали или подробности, которая не приобрела бы особой значимости именно для образно-иносказательного прочтения описанных ап. Иоанном знаменательных событий)
Так или иначе, особое внимание ап. Иоанна к некоторым деталям и обстоятельствам, — это не просто авторский прием, призванный утвердить и подтвердить достоверность его человеческого свидетельства. Все отмеченные ап. Иоанном дополнительные подробности являются неотъемлемой частью единой смысловой панорамы, и при верном богословском осмыслении способны говорить «через ткань» основной линии событий, обретая смысл и силу второго свидетельства, которое принимается не только от евангелиста Иоанна, но и напрямую, от открывающихся слушателю иносказательных смыслов всего библейского повествования.
В качестве достаточно наглядного примера особых деталей и обстоятельств, имеющих образно-иносказательный смысл, можно упомянуть и шесть каменных водоносов определенной вместимости в Ин.2:6; и шестой час дня в момент беседы Спасителя с самарянкой у колодца патриарха Иакова при горе Гаризим в Ин.4:6; и купальню Вифезда у Овечьих ворот с пятью крытыми ходами в Ин.5:2; и количество и вид благовоний при помазании Иисуса в Ин.19:39; и срок в восемь дней в эпизоде с уверованием Фомы в Ин.20:26; и расстояние до земли и количество пойманных рыб при явлении апостолам Воскресшего Спасителя в Ин.21:8-11, и т.д.
(Конечно, в свидетельствах трех синоптических Евангелий также присутствует иносказательный аспект. Однако в Евангелии ап. Иоанна каждая упоминаемая деталь и каждое обстоятельство являются неотъемлемой частью тех вселенских новозаветных смыслов, на которых основывается сам подход к описанию евангельских событий.
Так, например, купальня Силоам в Иерусалиме, название которой означает «Посланный» и в которой умывается слепорожденный перед прозрением, Ин.9:7-11, через знаменательное название и знаменательный способ исцеления дополняет иносказания девятой главы до смысла законченного евангельского сюжета, — а полная череда событий при этом чудесном исцелении прорисовывает одновременно и образ уверования каждого отдельного человека, и Евангельскую весть, исцеляющую все человечество)
Тем не менее, следует оговориться, что насколько бы привлекательными для разума не представлялись небуквальные и прикровенные смыслы четвертого Евангелия, — в большинстве случаев однозначно и безошибочно определить образное значение каждой упомянутой ап. Иоанном знаменательной подробности очень и очень непросто. Так что даже авторитетные богословы, отмечая бесспорный иносказательный символизм Евангелия от Иоанна, редко обсуждают подобные смыслы в своих комментариях и толкованиях.
Соответственно, и рассуждающим о единых пророческих смыслах четвертого Евангелия и книги Откровение лучше не увлекаться рассмотрением частностей, но ограничиться утверждением, что раз подобный символизм свойственен Евангелию от Иоанна, — значит, он присутствует и в Откровении Иоанна Богослова, наделяя каждую упомянутую там деталь самыми существенными новозаветными смыслами.
По аналогии с четвертым Евангелием к знаменательным деталям и обстоятельствам книги Откровение можно отнести:
- географические и топографические названия
- указания на знаменательное место действия, времена и сроки
- размеры, расстояния, количества
- положения, слова и действия персонажей, а также отдельные детали их взаимодействия
- упоминания отдельных предметов, посредством или с использованием которых развивается действие
- указания на особые обстоятельства происходящих событий, и т.д.
.
При этом есть все основания предполагать, что пророческие видения книги Откровение можно рассматривать в качестве знамений, т.е. как образные свидетельства с возвышенными богословскими смыслами, посвященные существующей и грядущей небесной и поднебесной реальности (к слову, некоторые видения книги Откровение прямо именуются знамениями, Откр.12:1, Откр.12:3, Откр.15:1).
(Более того, если продолжать такие аналогии, можно предположить, что отдельные видения Откровения, как и чудеса-знамения, описанные в Евангелии от Иоанна, представляют собой законченные образно-иносказательные евангельские сюжеты, — а в этих сюжетах, как и в четвертом Евангелия, прорисованы многоразличные аспекты новозаветной духовной реальности и конечные цели глобального Божественного Замысла)
Так или иначе, но к деталям и подробностям, упоминаемым в книге Откровение, нужно подходить предельно внимательно, с осознанием того обстоятельства, что они являются неотъемлемой частью самых масштабных и самых знаменательных новозаветных свидетельств, и требуют соответствующего (в том числе и взвешенного, и весьма осторожного) богословского осмысления.
.
...............................................................................................................................................
Спасибо за Вашу поддержку!
Продолжение см. в статье: Имена и именования Спасителя в трудах ап. Иоанна
Предыдущая статья: Что возвестили миру чудеса и знамения Спасителя?
Полный список публикаций канала с краткими аннотациями (обновляется)
#толкование апокалипсис Откровение Иоанна Православная Церковь #особенности Евангелия от Иоанна #единство и общность Евангелия от Иоанна и Апокалипсиса #знаменательные евангельские исцеления #исцеление слепорожденного, Евангелие от Иоанна глава 9