Как только высчитали деньги, я перевёлся с гидрографа на водолазник.
Там тоже был прикольный капитан. Но «изгалялся» он по-иному.
Трезвый, он был обычным капитаном-пенсионером. Писал бумажки и никого не трогал. Иногда выходили на водолазные работы, а чаще стояли у стенки. Капитан этот – отставной вояка, любил выпить. А выпить на водолазнике всегда есть чего. «Шило» выдавалось в достаточном количестве. Не для питья, конечно, а для промывки и протирки водолазного снаряжения и оборудования. Снаряжения было много, а, следовательно, и «шила».
Была маленькая хитрость в получении на судно этилового спирта ректификата. Треть положенного количества необходимо было тут же отдать комдиву, иначе не подпишет наряд на получение «С2Н5ОН»(химическая формула этилового спирта). Но и того, что оставалось, было предостаточно. Представьте, такая халява! Разве можно удержаться?
А капитан и не думал удерживать себя. Он пил почти всегда в одиночестве. Редко приглашал гостей. Пьянство в одиночку, испортило его. Среди ночи он выскакивал из каюты и орал на весь катер: «Учебная пожарная тревога! Всем занять места по расписанию!» Короче, по ночам он проводил учения по борьбе за живучесть судна. Всем это жутко не нравилось. Но, как ни странно, подчинялись.
Экипаж, бурча под нос проклятия, тушил условные пожары и заделывал учебные пробоины. Два учения я вытерпел, а на третье попытался поднять бунт. Сколько можно терпеть выходки пьяного самодура?! Стать предводителем восстания мне не дали. Все скромно отмалчивались и отворачивались. Каждый имел некий «крючок», который удерживал его от открытого выражения недовольства.
Ах, так! - решил я, – буду бороться с эти безобразием в одиночку! - и... «бросился под танк».
Как-то, зайдя по делам к капитану, завёл я разговор на тему, мол, неплохо бы по рюмочке коньяка перед обедом. Так, не пьянки ради, а здоровья для. И наш одинокий алкаш попался на приманку. Я слетал в магазин за коньяком, а он его очень уважал, и за это был удостоен чести выпить с капитаном на равных. И понеслось...
Я, если нужно, могу быть отличным слушателем, а этого как раз и не хватало старику. «Тереть свежие уши» было для него истинным наслаждением. Алкоголь же служил лишь фоном для беседы. Теперь вместо тревог, капитан, захлёбываясь, изливал мне свои воспоминания. Старик, прожив бурную военную жизнь, доживал век на этом маленьком корыте и жаждал поделиться с молодым поколением богатым жизненным опытом.
Подагрическими пальцами он перебирал свой архив и показывал мне фотографии своего прошлого; как он "героически" служил в прибалтике, как ходил под парусом на яхте. Даже рассказал, что получает пенсию в прибалтийской республике в долларах, а тратит деньги в России - очень выгодно получалось.
Экипаж был доволен и, возможно, благодарен мне за самопожертвование. А старпом, сам алкаш-одиночка, не трогал меня, когда я отсыпался после ночных бдений в каюте капитана. Постепенно я стал лучшим другом кэпа.
К тому времени я уже получил допуск к самостоятельному управлению и капитан спокойно доверял мне мостик. Он уже собрался выгнать старпома и назначить меня, а потом сделать своим приемником. Но гнить и спиваться на этом спиртосодержащем катере, мне совершенно не улыбалось.
Судьба снова свела меня с Гренадёром.
И я вновь подал рапорт о переводе.
Но об этом уже в третьей части.
Пока. До встречи.