До войны сослуживцы его называли суворовцем. И трудно сейчас сказать, то ли это пошло оттого, что Василий Полетаев никогда не расставался с книгами о Суворове, то ли от того, что солдаты почитали его как родного отца, а учения и походы, проводимые им, всегда называли суворовскими. Нелегко доставались они!
В первый же день прихода на передовую Полетаеву пришлось наступать. Весь сосредоточенный, серьезный, он чутко следил, как чаши весов боя то уравновешивались, то незначительно колебались в разные стороны. Полетаев снова и снова продумывал решения, концентрировал силы на главном направлении, с железной волей проводил в жизнь свою мысль, свой приказ. И вот уже видно, как чаша весов боя перетягивает в нашу сторону. Успех! Оборона врага прорвана! Василий Егорович в эти минуты вспомнил слова Суворова: «Когда неприятель сколон, срублен, то тотчас его преследовать и не давать ему времени ни сбираться, ни строиться... преследовать денно и нощно до тех пор, пока истреблен не будет».
Следуя этому завещанию великого полководца, командир Полетаев бросает все силы, чтобы преследовать и добить врага. Две группы выходят с фланга, одна, подвижная, заходит в тыл немцев, перерезает им дорогу отступления. Немцы заметались. Получился «котел», один из первых, устроенных нами в начале войны, в котором «выварилось» больше пяти тысяч немецких солдат.
С полным блеском искусство советского командира проявилось в боях за Днепр и Киев. Это было немного севернее Киева, возле Лютежа. Сентябрьской ночью Полетаев прямо с хода решил переправить одну роту через Днепр. И только отчалили бойцы от берега, как немцы заметили их и открыли по ним убийственный огонь.
Положение создалось трудное. Могла сорваться переправа в эту ночь. Полетаев видел это, но был спокоен. Он заранее предусмотрел такой вариант боя и подготовил верное решение. Немного ниже по течению были готовы к переправе еще две группы. По сигналу командира они двинулись через реку. Немцы, увлеченные боем в этом месте, не заметили, как ниже переправились две советских роты и заняли плацдарм.
Полетаев тотчас же сам переправился на правый берег и несколько дней подряд вел жестокие, тяжелые бои за каждый новый метр плацдарма...
И вот отвоеван простор для маневра. Теперь надо было брать Киев. К этому готовились все войска. Но для того, чтобы итти на Киев, следовало раньше взять Лютеж. Для этого выделили один батальон, а Полетаеву приказали руководить операцией. Силы небольшие, значит — надо побить врага умением, хитростью. Полетаев стал изучать обстановку. И вот, казалось, уже все готово...
— Надо сейчас атаковать, — выдвинул предложение начальник штаба.
— Рано еще, — возразил Полетаев, — через два часа начнем.
— Смело налетим, штыки, гранаты в ход пустим — и все готово, — сказал начальник штаба.
— Вы же поклонник Суворова. А фельдмаршал, насколько я помню, так говорил: смелый приступ — половина победы.
— Я двадцать лет изучаю Суворова. Люблю его, — горячо заговорил командир, — но мы — ученики Сталина, чей гений обобщил опыт великих полководцев и создал самую совершенную военную науку...
Подполковник задумчиво прошелся по землянке, а потом, наклонившись над картой, продолжал:
— Смелость — дело хорошее, она города берет, но только тогда, когда она сочетается с умением, расчетом, знаниями. Этому учит нас Сталин. Так и тут. Зачем мы сейчас наступать будем? Сейчас — невыгодно. Заметили вы: они через каждые три часа бросаются в контратаки на соседа справа.
— Точно, так разведка доносит.
— Так вот, встанут они в контратаку, выйдут на чистое поле, подставят нам фланг, а мы тут и ударим...
Случилось все так, как предполагал Полетаев. Когда немцы двинулись в контратаку, на них обрушился фланговый удар бойцов Полетаева. И вскоре Лютеж был взят. А потом Полетаев повел своих воинов к центру Киева и первым ворвался на его улицы.
Если кто хочет в этом убедиться, то пусть подойдет к полуразрушенному зданию библиотеки около стадиона «Динамо», там он увидит на стене бесхитростную солдатскую надпись, нацарапанную углем: «Первой вошла часть Полетаева 6.XI.43 г.».
Родина увенчала высокое командирское искусство подполковника Полетаева, героя Киева, высокой наградой — орденом Суворова.
Это у него уже третья правительственная награда. Сейчас Полетаев с таким же искусством, как и воевал, воспитывает новых воинов для нашей армии.
В деяниях Полетаева и тысяч таких же офицеров и генералов — военачальников советской армии, носящих почетные ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского, видны добрая слава, богатое наследие наших великих полководцев и яркий расцвет и широкий размах современного советского военного искусства, озаренного гением великого Сталина.
Капитан М. СТЕПИЧЕВ (1945)