Независимая #мультипликация - отличный способ примерить на себя мировосприятие мультипликатора. В сравнении с текстом и даже фильмом в этом случае много больше доступные автору пластичность и передача эмоции. Это позволяет на время перенять картину мира и непосредственные чувственные образы в чужой голове. Не в этом ли состоит суть общения?
Я часто смотрю разного рода независимую анимацию - среди моих фаворитов Иван Максимов, #adventure time (который несмотря на огромную популярность считаю независимым и очень ценным произведением искусства) и дон Хартцфельдт. При просмотре в своебразной диалогичности с создателями я часто нахожу материал для очень глубоких психологических выводов, для которые #автор как бы подготовил предпосылки. С мейнстрим-анимацией, изготовленной по безликому заказу и совершенно несвободной в силу “подогнанности” к запросу целевой аудитории, так проделать невозможно.
Сегодня я хочу вспомнить довольно популярного аниматора из Австралии - Эдэма Эллиота (Adam Elliot). На его счету не так много роликов:
- “Дядя”/"Uncle" (1996),
- “Кузен” (1998)
- “Брат” (1999)
- “Харви Крампет”/"Harvie Krumpet" (2003)
- “Мэри и Макс”/"Mary and Max" (2009)
- "Эрни бисквит"/"Ernie Biscuit" (2015)
Из них всего один - “Мэри и Макс” - является полнометражным. "Харви Крампет" принес Эдему высшую кинематографическую награду - #Оскар за лучший анимационный #фильм .
Техника и фабула Эллиота довольно однообразны - его мир это аляповатое пластилиновые пространство, не слишком ухоженное и обжитое. Обитетели этого мира под стать ему - они подчёркнуто несуразны, калечны, несут в себе множество дефектов... Знакомство с ними именно с этих дефектов и начинается - автор представляет нам их, начиная с неприглядного. Впрочем, вполне дружелюбно и жизнелюбиво представляет - и в этом неповторимая противоречивость мира Эллиота. Имена под стать персонажам, как и кстати их главная - письменная - речь. Крампет, Бисквит - эти фамилии - незамысловатые кондитерские изделия, напоминающие бедные радости самих персонажей. Крампет к тому же искажено - с "k" вместо "c". Пишут персонажи криво и с ошибками - с беззастенчивым (уже что-то!) самозабраковываением и в этом.
Ролики "Дядя", "Кузен" и "Брат" естественно объединить - они кажутся короткими зарисовками, посвященным членам одной #семьи . Неспроста: сам Эллиот называл их "полуавтобиографическими". В этих коротких видео, всего по несколько минут мы впервые видим мир глазами этого мультипликатора. Его эмоциональная тональность проходит и через последующие "крупные" работа Эдэма. Все #персонажи, в общем, также похожи - это угрюмые помятые лица с редкой проглядывающей мимикой - обычно это немногочисленные персональные гримасы. Очень и заметно и значимо почти полное отсутствие прямых взаимодействий между героями - автор ставит их перед нами, помещает в центр небольшой изолированной сценки , в большинстве - умилительно-неуклюжей. В такой сценке персонажи едва ли взаимодействуют и обращаются друг к другу, они кажутся изолированными. Персонажи не говорят - не только между собой, вовсе. Они в целом безгласны. Ситуацию, их мысли и переживания озвучивает за них нарратор (повествователь). Проиллюстрирую: мы не видим отца Харви Крампета, рассказывающего что-то своей любимой дочери. Мы видим их с статичных позах и слышим поясняющий голос "с потолка, с неба", дающий нам понять о происходящем. Общение “с пространством” описывается и буквально, в нашем поле зрения (отчужденный контакт, о котором я пишу, за пределы сюжета выведен и не осознаётся “внутри повествования’). Так, мать Крампета - блаженная старушка - говорит с "людьми, которых и нет вовсе рядом".
В "Мэри и Максе" личности двух заглавных персонажей получают небывалое развитие. И личности эти находятся в постоянном общении. Но… заочном общении, в переписке на казалось бы максимально возможном отдалении. Макс - одинокий пятидесятилетний #аутист из нью-йорка, а Мэри - маленькая девочка из австралийской неблагополучной семьи. Персонажи в этом случае персонализированы озвучиванием речи - вновь не напрямую - закадровые голосов читали написанное ими. Эта осевая сцена - она центральная в главном труде мультипликатора и кажется мне ключом к пониманию сил, которые определи то, что мир Эдэма Эллиота сложился как сложился, а не иначе.
Нет сомнения, что дуэт Мэри и Макса - что это гимн общению, его радостям и его жизненной необходимости. Однако вспомним, что мы находится в бесконечно пластичном мире анимации, где все может сложиться так как мы хотим, где реализовать самые смелые фантазии - проще простого. Что же происходит вместо разгула цветастого свободного удовольствия? Ограничения, бедность, оторванные части тела и обделенность. В роликах Эллиота цветов либо нет, либо они едва проглядывают и при этом стремятся потеряться. Голос нарратора и немногие другие - бесстрастный, сонливый, бедный на #интонации и актерство. Напарник голоса рассказчика - музыка - прорезывается лишь местами и словно приглушена. Такой податливый и живой по природе пластилин воспроизводит вновь и вновь угрюмые лица. Мир не обжит, беден и им хочется пренебречь. Хочется пренебречь м населяющими его персонажами - им самим пренебречь, чем они и заняты. Они теряют части тела, травятся насмерть по случайности (причем почему-то это сценарий сугубо для возрастных дам), пренебрегают своим телом и бытом, отчего те приходят в полный упадок.
Даже очки Мэри, которые могут быть какими угодно - ей не впору и кривые.
В этом мире персонажи не живут вовсе безрадостно - но все из радости постные, бедняцкие, найденные на ближайшей свалке. Такая радость - эстетизированная, ценимая нагота - это радость по остаточному принципу, радость тому "чему и если достанется".
Приглушенной, обмотанной войлоком - в этом мире постоянно присутствует опасность. Калечность, #жестокость и смерть в нем неотступно. Живое может запросто, внезапно и безразлично оказаться расплющенным кирпичом, сбитым машиной, отравившихся по нелепой случайности насмерть. Оказаться психически и физически несостоятельным - даже чаще. Нависающий рок - потеря разума и независимости - в творчестве начинается и кончается на установке - он не объективен, он не предсущесивует, он создаётся вновь и вновь а силу того, что так привычно.
Мне несложно предположить причину безучастности и покорности с блаженным радованием найденному в промышленном углу. Травма, причем детская травма - естественная причина выбитости человека из собственных рук и созерцания им своей жизни со стороны и отчужденно. Беспомощно, потеряно. Травма гасит страсти и отрешает от общения - впрочем, они с ней способны поступить так же.
И именно разворачивание этого последнего сценария я вижу в недавней, крайней-дай-бог-не-последней ленте Эллиота -"Эрни Бисквит". "Пропыленный и скучный" парижский таксидермист вместо отбывания жизни в лавке отца и деда отправляется под влиянием алкогольного откровения на поиск детской любви. Крутой взлет! Всё идёт не так как запланировано, но очень правильно - тут и явственная чувственность, и страстная любовь, и решимость с яростью. Пыль осела, созерцательная тишина разогнана. И калечность осталось лишь тонким пунктиром - всего лишь нога всего лишь утки. И даже оторванность от общения и изоляция (он - глухой, она - слепая ) обойдены. Осталось только эту безязыкость не создавать, а не обходить, создав. Ждём новых мультфильмов Эллиота!
