Рабочая теория исследователей о том, что происходит, заключается в том, что цитокины в состаренной крови сначала запускают клетки эндотелия мозга, чтобы произвести больше VCAM1.
Когда лейкоциты затем присоединяются к белку, клетки сигнализируют мозгу об активации микроглии. Это создает воспаленную среду, которая увлажняет стволовые клетки, участвующие в образовании новых нейронов.
"То, что они показывают здесь, это то, что гематоэнцефалический барьер не статичен, и может чувствовать изменения в крови, а затем передавать эти сигналы в мозг, говоря ему, чтобы он стал более воспаленным",
- объясняет Ричард Дэнеман, нейрофармаколог, специализирующийся на гематоэнцефалическом барьере в Университете Калифорнии, Сан-Диего.
Запрет на взаимодействие лейкоцитов с VCAM1 предотвращает этот сигнал и, таким образом, защищает от воздействия старой крови или даже обращает его вспять.
"У человека действительно есть ощущение, что прочитав это, он сделал большой скачок не только в открытии фундаментальной науки, но и в указании на новый терапевтический путь для одной из наших самых разрушительных проблем",
- утверждает Дубал. Точные молекулярные детали этого пути еще предстоит определить, говорит Уис-Корай.
"Сигнализирует ли VCAM1 в клетку, или иммунные клетки высвобождают токсичные факторы?"
- спросил он.
"На молекулярном уровне мы должны понять, как это работает."
Лечение, основанное на этих результатах, не обязательно должно было бы пересекать гематоэнцефалический барьер.
"Одна из наших самых больших проблем - как нам получить лечение в мозг, учитывая эту выстроенную природой стену?"
- Дубал говорит.
VCAM1 находится на кровавой стороне этой стены.
Недостаток состоит в том, что блокировка компонента иммунной системы может иметь побочные эффекты. Препарат под названием Tysabri, который связывается с лейкоцитами, останавливая их прикрепление к VCAM1, уже используется для лечения рассеянного склероза. Проблемы возникли вскоре после его одобрения, так как некоторые пациенты вынашивали вирус перед лечением, которое затем свирепствовало. Теперь пациенты проходят скрининг на наличие этого вируса.
"Не без риска и осторожности мы используем иммуносупрессивную терапию",
- говорит Дубал.
"Но они доказали свою эффективность в определенных условиях".
Одна из возможностей заключается в том, чтобы снизить активность VCAM1 до здорового, молодого уровня, а не блокировать ее полностью.
"Мы не напрямую блокируем иммунные клетки, мы регулируем мишень иммунных клеток, так что, возможно, это позволит нам быть тонкими и не полностью блокировать иммунную активацию в случае травмы",
- говорит Вис-Корай.
"Это нужно показать".
Как только станет известно, могут быть и другие способы вмешательства, такие как остановка сигналов, которые говорят мозгу, чтобы воспаление или предотвратить VCAM1 от увеличения в первую очередь, говорит Дэнеман.
"Понимание всего пути потенциально позволит нам ограничить эти побочные эффекты".
Главное предостережение, конечно, заключается в том, приводят ли результаты лечения мышей к эффективной человеческой терапии, но есть причины для оптимизма. Человеческая плазма также использовалась в мышах. Это повышает значимость для человека, по мнению Дубаля, - а растворимый VCAM у людей, как и у мышей, увеличивается с возрастом. Точно узнать это можно, только протестировав его, но это уже действительно многообещающее открытие. Команда планирует протестировать антитело VCAM1 у людей, чье познание снижается после инсульта, возможно, из-за иммунной реакции.
"Я надеюсь, что мы сможем восстановить или предотвратить некоторые из этих когнитивных нарушений и восстановить все функции мозга после инсульта",
- говорит Вис-Корай.
Многочисленные антитела уже существуют.
"Антитела VCAM1 были разработаны многими фармацевтическими компаниями",
- говорит Вис-Корай.
"Они не преследовали их после того, как производители препарата Tysabri получили одобрение, но их можно было бы воскресить и протестировать. Мы могли бы перевести это относительно быстро, потому что это легкодоступная мишень, и есть прецедент для нацеливания на этот путь".