Чарльз Дарвин, как нам известно, революционизировал взгляды человечества на проблему происхождения видов зверей, животных и людей. Каждый человек теперь имеет конституционное право знать о том, от кого он произошёл, и какова его родственная геральдика, форму изгиба молекулы Y-ДНК, изъятой из ротовой полости.
Мы – «скромное племя обезьян», обитающее на небольшой планете где-то с краю галактического диска гигантского скопления звёзд – Млечного Пути, как выразился известный учёный Хокинг. Что именно повлияло на чудесную трансформацию обезьяны в человека, исторические факты существования ранней цивилизации многого сказать не могут.
Питекантропы, неандертальцы и австралопитеки, чьи кости удалось обнаружить на разных континентах, очевидно и есть наши давние предки. Кроме костей, однако, человек обладает разумом. Кто вложил его глубоко внутрь черепной коробки? Кто зажёг мысль, которая кроется за хмурой ухмылкой питекантропа, которую мы наблюдаем на изображениях в музеях? Кто заставил думать и организовал сброд примитивных мыслей, роящихся, как мухи над вонючим трупом мамонта, убитым его примитивным каменным оружием? Кто помог создать общину, чтобы его племя выбралось из горных пещер, где они тупо пожирали полусырое мясо и рисовали острым обломком камня на стенах? Ведь это чудо, товарищи, что мы здесь.
И буквально за несколько тысячелетий придумали диалектический материализм, Интернет, радиовещание, синематограф, театр, культуру и искусство, боремся за мир во всё мире. Мирным атомом бьём по бездорожью и разгильдяйской ленивой нашей натуре. С любопытством наблюдаем за пронзительно и нагло кричащими в клетках зоопарка уродцами – нашими генетически близкими родственниками – приматами.
Загадочные учёные чуть ли не ежедневно поражают нас изощрённостью новинок техники с экранов ТВ и страниц газет, сложностью мысли и новыми теориями, проросшими, как трава из щелей старого асфальта на заднем дворе. Наша цивилизация процветает, у нас – большое будущее. Вздрогнем же, товарищи, чтобы потомки наши имели такую же перспективу, как и племя неприхотливых австралопитеков, дрожащих от ветра, дождя и страха перед тяжёлой судьбиной и зверским оскалом саблезубого тигра на улице.