Тов. SmirnOFF рассказал про свою учебную воинскую часть: «В учебке (ГСВГ Форст-Цинна, УТП) впервые дали всем салагам понять, что такое караул - учили наизусть устав, перед заступлением в наряд сержанты принимали экзамен.
Получил неуд - будешь в карауле вместо сна учить устав. Но, я не об этом - на весь учебный полк, а это ни много, ни мало свыше тысячи курсантов прогремело ЧП...
В карауле стрельба! Был такой пост - танковая директриса, самый длинный путь от караульного помещения. Пока сменишься, пока дойдешь до караулки, это 40-45 мин, даже разводящие не любили этот пост. А был он почти в лесу, ночью стоять на таком посту железные нервы надо было иметь…
Часовому на посту то ли померещилось, то ли приснилось, что в кустах что шевелится. Он заорал наверно с перепугу – «Хальт цурюк! Их верде шиссен!» - и передернул затвор, приготовившись выпустить весь рожок в нарушителя.
Ну после такого грозного окрика русского солдата наверняка все немецкое зверье в округе разбежалось кто куда и залегло по норам. Отстояв оставшееся время, боец сменился, и как положено стал разоружаться, отстегнул рожок и сделал контрольный спуск - раздался выстрел…
Причем среди ночи. У нач.кара наверно полные штаны были, как сказали нам при "разборе полетов" - такого не было никогда за всю историю учебки. Но боец решил в эту славную историю вписать новую страницу от своего имени.
Точно не помню сколько суток губы он отхватил, но начкара, помначкара и разводящего тоже по головке не погладили. Не углядели - получите!
Утренний осмотр... Навеяло воспоминание об одном курсанте из нашего отделения, родом был из Башкирии, фамилия русская – Вагин. Но что в нем было от тех древних племен, где он родился и жил - разгильдяйство.
Как обычно осмотр проводил мл.ст Шклярский, тупой, но очень строгий служака, любитель заехать иногда в рожу курсанту , но как правило за дело. Вагин по своему складу характера был отменным разгильдяем и служба в учебке для него была сущим адом.
Жил он со мной в одном кубрике, спал на "первом этаже ", я - на втором ярусе. Ст.сержант Коля Рудь возвел его в ранг " личного адъютанта " который должен подшивать дедушке каждый день свежий подворотничек.
Вагин купленную белоснежную ткань пришивал шефу, а свою стирал до такой степени, что она через пару дней становилась желтой. Так же в обязанности адъютанта входила чистка сапог "страшного сержанта " .
По мне так Коля Рудь был волне нормальный мужик, но дедушке СА, тем более зам.ком взвода не положено " по уставу " заниматься подшивкой и чисткой сапог . Вагин все обязанности исполнял вполне успешно, только на свои сапоги как правило времени не хватало.
Что более всего меня забавляло, что он мог заснуть с иголкой в руках, сидя на кровати, после отбоя подшивая свой воротничок, который еще не успел высохнуть после стирки. Утренний осмотр был для него всегда неожиданным, потому как что то не успевал доделать еще с прошлого вечера.
Шклярский увидев желтый, плохо выстиранный воротничек, отрывал его и давал три минуты подшиться . Иногда, проверив карманы у Вагина, он извлекал оттуда запасные подковы для сапог ( сделанные из дисков сцепления), катушки с нитками, гвозди, письма и разную всячину, которую нужно хранить в тумбочке.
Багровея от злости что за несколько месяцев службы курсант его отделения никак не может понять, что он в Армии, а не у мамки на печи. Оставался единственный " аргумент ", который быстро приводил в чувство, и как правило давал результат - это увесистый кулак. Так пролетело 6 месяцев учебки и наши пути разошлись. Как он служил и где мне доподлинно не известно…»
