Виктор Ермилов вспомнил свою Елань: «Вам повезло чуть больше нашего, ребята. Елань встретила нас теплым майским утром 10 мая 74года. Мы жили в новой казарме мотострелкового полка. Я и мои земляки из Коми попали во все 3 учебных батальона.
Я попал в 1УМСР. Мы и 2 рота располагались на первом этаже казармы, на втором этаже располагалась 3 рота и штаб 1 батальона (ком.БМП). Выше нас жили операторы и механики. Что нас встретило?
Не было плаца перед казармой и штабом полка, начинал строиться учебный корпус и парк боевых машин. Не было рядом с полком столовой. На прием пищи ходили строем в центр городка, успевая за это время спеть несколько песен.
Вся эта неустроенность, естественно, отразилась на нашей учебе. Конечно отразилось на нашей учебе и начавшиеся дивизионные учения - уехали практически все офицеры и сержанты, но мы продолжали заниматься строевой и др. воинскими науками, хотя и привлекались на гражданские хоз.работы.
Присягу мы приняли на двадцать дней позже принятого в полку. По окончании учений стали навёрствовать отставание в учебе: начали много стрелять, учиться надевать хим.защиту и противогазы.
Правда, был перекос - заранее знали какие взвода будут по огневой сдавать стрельбу из оружия БМП, а какие - из штатного оружия. Поэтому мы стреляли из автоматов днем и ночью, сходу и лежа, в противогазах и без. Два других взвода палили из БМП от души. Что, впрочем, потом аукнулось...
Лето в тот год в Елани было очень жарко е- с мая не было ни одного дождя до самой осени. Учеба продолжалась, но стали много привлекаться к работам на "новостройках" полка - по ночам выгружали кирпич и шлакоблоки, днем штабелевали их и месили раствор для каменщиков.
Добавилось строительство тактического поля - рыли окопы, блиндажи, устраивали пулеметные гнезда. Но потом пришла беда, которую не ждали. Жара спровоцировала эпидемию дизентерии и дивизия стала небоеспособной: слег артполк и танкисты, в нашем полку сильно пострадал 3 батальон: механики с вечно грязными руками слегли первыми.
В нашей роте остались в строю два взвода боеспособных. И поэтому мы стали бессменными узниками наряда по кухне, сменяя друг друга. Если в то время наряд по кухне был непростым испытанием: кормили 1,5тыс. курсантов в 2 смены, то во время дизентерии это стало просто адом: все обрабатывалось хлоркой, посуда прожаривалась.
К этому добавился подъем в пять утра и марш-бросок с МСЛ на директрису БМП, где всем полком выявляли "засранцев"- выкапывали лопатками ямку и по команде "Садись!"- делали свои дела…
После чего проходящий врач здоровым давал команду"Закапывай!", либо "Как фамилия?", с последующей изоляцией. Возвращаясь к выше написанному - во время нашего наряда по кухне прибежала смена и нам приказали срочно прибыть на директрису БМП на стрельбы.
Можете себе представить, что нас ожидало - в машины мы практически ни разу не садились -только пару раз были в парке. Не говоря о том, что стрелять из оружия БМП мы не стреляли ни разу.
Все окончилось конечно позором - никто в мишени не попал, мало того - многие не знали как люк в башне закрыть, а некоторые даже и не выстрелили ни разу.
Короче крепко досталось всем, в том числе и нам, хотя нашей вины было мало.Но, не смотря ни на что, не считаю время службы даже в учебке, потерянным - наоборот, Елань начала воспитывать и закалять характер. Все это пригодилось в дальнейшей сержантской службе в Германии и на гражданке...»
