Роман создавался Пушкиным в течение семи с лишним лет и публиковался по главам. Первые иллюстрации появились в журнале «Невский альманах» в 1829 году – к этому времени в свет вышли первые шесть глав, последняя оканчивалась гибелью Ленского на дуэли.
Сделать иллюстрации было доверено Александру Нотбеку, выпускнику Академии художеств, впоследствии ставшему академиком живописи.
Своему брату Льву Пушкин писал:
«Брат, вот тебе картинка для Онегина — найди искусный и быстрый карандаш. Если и будет другая, так чтоб всё в том же местоположении. Та же сцена, слышишь ли? Это мне нужно непременно».
Елена Хорватова: «Пушкину хотелось, чтобы был изображен он сам вместе с Онегиным, гуляющими «на брегах Невы», причем остановиться приятели должны были напротив Петропавловской крепости и, устремив на неё взгляды, вести разговоры, как можно предположить по характеру обсуждаемого места, политико-оппозиционные.
Литераторам всегда приходилось говорить эзоповым языком.
Но когда оформители прислушивались к просьбам автора?»
Александр Нотбек, впрочем, просьбу выполнил – но своеобразно:
Вроде бы оба персонажа на месте, и набережная, и Петропавловка угадывается... Вот только рассказчик непочтительно стоит к ней спиной.
«Вместо мятущегося белого паруса по реке тянется баржа... Петропавловская крепость ни Пушкина, ни Онегина не интересует, Александр Сергеевич устремил мечтательный взор на Летний сад, наверное, цветочки на клумбах разглядывает. И буйные поэтические кудри до плеч, которые он сам для себя набросал, исчезли – он аккуратно подстрижен, из-под цилиндра почти ничего не выглядывает, даже от знаменитых бакенбардов мало что осталось... И вместо двух вольнодумцев на гравюре появились два унылых чиновника, «делающих моцион».
Пушкин впал в раздражение и написал одну из своих самых хулиганских эпиграмм:
Вот, перешед чрез мост Кокушкин,
Опершись ж...ой о гранит,
Сам Александр Сергеич Пушкин
С мосье Онегиным стоит.
Не удостоивая взглядом
Твердыню власти роковой,
Он к крепости встал гордо задом:
Не плюй в колодец, милый мой!»
А вот остальные пять иллюстраций Нотбека:
Сперва взаимной разнотой
Они друг другу были скучны;
Потом понравились; потом
Съезжались каждый день верхом
И скоро стали неразлучны.
Зовут соседа к самовару,
А Дуня разливает чай;
Ей шепчут: «Дуня, примечай!»
Потом приносят и гитару:
И запищит она (бог мой!):
Приди в чертог ко мне златой!..
Морозна ночь, всё небо ясно;
Светил небесных дивный хор
Течёт так тихо, так согласно...
Татьяна на широкой двор
В открытом платьице выходит,
На месяц зеркало наводит;
Но в тёмном зеркале одна
Дрожит печальная луна...
А это скорее героиня романа Джейн Остин )
И наконец –
И сердцем далеко носилась
Татьяна, смотря на луну...
Вдруг мысль в уме её родилась...
«Поди, оставь меня одну.
Дай, няня, мне перо, бумагу,
Да стол подвинь; я скоро лягу;
Прости». И вот она одна.
Все тихо. Светит ей луна.
Облокотясь, Татьяна пишет,
И все Евгений на уме,
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дышит.
Об этой иллюстрации князь Вяземский писал Пушкину:
«Какова твоя Татьяна пьяная в „Невском альманахе“ с титькою навыкате и с пупком, который сквозит из-под рубашки? Если видаешь Аладьина (хотя на блинной неделе), скажи ему, чтобы он мне прислал свой „Невский альманах“ в Пензу: мне хочется вводить им в краску наших пензенских барышень. В Москве твоя Татьяна всех пугала».
Пушкин отозвался эпиграммой:
Пупок чернеет сквозь рубашку,
Наружу титька – милый вид!
Татьяна мнёт в руке бумажку,
Зане живот у ней болит:
Она затем поутру встала
При бледных месяца лучах
И на подтирку изорвала
Конечно «Невский альманах».
Поневоле согласишься с другом и издателем Пушкина Плетнёвым (которому и посвящён роман):
«С художниками нашими невозможно иметь дела. Они все побочные дети Аполлона: не понимают нас они...»
Читайте также:
Кто был старше — Онегин или муж Татьяны? :)
Новый «Евгений Онегин» в Театре им. Маяковского: осторожно, спойлеры! :)
Пять муз, пять шедевров: кто вдохновлял поэтов
Почему крестьянин торжествует?
Пушкин на иконах
«Весёлое имя Пушкин»: Смехов, Кортнев, Сурганова...
Жизнь и удивительные приключения Александра Сергеевича
Загадочный и недооценённый: Евгений Баратынский