20 век в воспоминаниях моей бабушки. Начало здесь.
Две столицы двух совершенно разных районов страны: Петрозаводск — столица республики и Вологда — столица области (очень большой области). Два старинных и совершенно разных города. С добротными деревянными домами и деревянными тротуарами Петрозаводск, основанный еще Петром I, и с большим богатым прошлым, очень красивый, с домами, украшенными деревянными кружевами, с сохранившимися церквями и соборами — город Вологда.
Петрозаводск во время войны практически полностью сожжен и разрушен. Каким он стал сейчас — не знаю. Говорят, что город сейчас красивый. Вологда же почти не пострадала от войны, сохранила свою древнюю красоту. Конечно, обновилась, но изменилась мало. Наверное, еще больше похорошела.
В лесах того и другого края много было берез и красавиц рябин. Но в Карелии среди обыкновенных берез росла еще и необыкновенная «Карельская береза». Она не очень большая и не очень стройная, но ее древесина и мебель из Карельской березы очень ценилась, и будет цениться всегда (если сохранится). Больше такие березы у нас в стране не растут нигде. Природа Карелии — это самое прекрасное, что я видела на Руси.
Итак, я собираюсь в дальнюю дорогу, в Москву — поступать учиться в МГУ. Война еще не закончилась. Шел 1944 год. С опозданием я получила вызов для сдачи экзаменов. Маму пришлось обмануть. Она возражала, советовала поступать в Молочный институт в Вологду. Ну, я и поехала как бы в Вологду. С маленьким чемоданчиком, с которым я бежала из Петрозаводска, полотенцем, мылом и сменой белья покинула я маму с двумя младшими братишками (Володей и Леней) и село Новленское, в которое я больше не вернулась.
Пропуском для проезда в Москву служил вызов на официальном бланке с печатями. Тогда было очень строго с поездками. Везде нужны были вызовы или специальные пропуска. Деньги на билет у меня были. Билет от Вологды до Москвы стоил меньше 100 рублей, но вот достать этот билет было очень сложно. Огромные очереди. За два дня я так и не достала его. Пришлось ехать без билета. Какой-то проводник вагона, молодой и нахальный, забрал мои деньги и посадил в купейный вагон.
До отхода поезда он спрятал меня в кладовке, где хранились дрова для титана, в котором готовился кипяток для пассажиров. Поезд тронулся, прошло еще полтора-два часа, и он перевел меня в купе. В нем ехало уже несколько взрослых военных. Я им рассказала, что еду в Москву поступать в МГУ. Они взяли меня под свою опеку, накормили разными вкусностями, о которых я последние четыре года даже и думать не могла, снабдили продуктами на два дня, дали мне немного денег, и вручили меня городу Москве.
С Вологодской областью и Карелией я рассталась навсегда. Не очень гостеприимному селу Новленское я благодарна за то, что там меня научили хорошо работать, находить выходы из, казалось бы, безвыходных положений, ценить людей, хлеб и не бояться никакого труда. Знаю, что обо мне в этом селе осталась хорошая память. Когда уже в 80-е годы для увеличения пенсии необходимо было предоставить документы о работе во время войны, я отправила письмо в Новленский сельсовет с просьбой подтвердить мою работу во время войны.
В ответ я получила пакет, в котором было несколько документов: официальные, оформленные на специальных бланках, показания трех свидетелей, и письмо от женщины, вложенное в тот же пакет. Она писала, что меня и всю мою семью помнят пожилые люди, и рассказывают молодежи, как мы, эвакуированные, трудились и помогали им выжить в тяжелые годы войны. А ведь помогали-то не мы им, а они — нам. Благодарные русские сердца. Спасибо вам, простые русские люди!
И сейчас русские – разные по внешности и по образу жизни, талантливые, остроумные, и просто умные, добрые, умеющие хорошо работать и хорошо отдыхать, переживать и терпеть — всегда с упорством стремятся к будущему, надеясь на лучшее. Россия тоже стремится достичь этого «счастливого будущего». Только, когда это будет?
Я так подробно рассказываю о жизни в эвакуации, потому что о войне, тюрьмах и лагерях, о блокаде Ленинграда и об эвакуации в общих чертах написано и снято фильмов довольно много. А вот о быте и трудностях жизни людей, эвакуированных в сельскую местность наших северных районов страны, современные люди, и, особенно молодежь, не знают ничего. А ведь это целый пласт жизни тысяч, а может и миллионов людей Советского Союза.
___
Автор: Рахманова Вера Михайловна
©«Следы памяти», Рахманова С.А., Москва, 2020 г. Все права защищены
