С конца 30-х годов прошлого столетия по Москве поползли мрачные слухи о Донском крематории, а точнее – о событиях, происходящих в стенах этого зловещего учреждения. Здесь было сожжено множество неугодных властям людей. В первом советском крематории сжигали и обычных умерших (по желанию их близких), а также останки неопознанных людей и бродяг.
В ту ночь, когда в Донской крематорий привезли очередную партию таких останков, во главе бригады истопников стоял тридцатилетний Николай Светляков. Сначала все было как всегда. Сжигали один труп, после чего из печи выгребали пепел, затем добавляли угля и отправляли на сожжение следующий.
Это случилось вскоре после полуночи. Стоя у печи, Светляков услышал, как в ней что-то захрустело. Звук был необычным и совершенно необъяснимым, не мог же, в самом деле, покойник ожить и начать ворочаться в печи!
Испуганный бригадир подозвал своих подчиненных. Те тоже услышали странные звуки и удивились не меньше Николая. В этот момент изнутри что-то громко ударило в металлическую печную заслонку. Не сговариваясь, истопники в ужасе бросились по лестнице вверх: там, в служебной комнатке, пили чай энкаведэшники, привезшие спецтрупы. Услышав о непонятных звуках, раздающихся из печи, они спустились вниз — и тут снова раздался стук в заслонку.
В печи находилось небольшое окошко; заглянув в него, можно было увидеть процесс сожжения. Старший по званию офицер, взяв пистолет, подошел к окошку и заглянул в печь. Заслонка в очередной раз громыхнула – и мужчина отлетел в сторону, как какая-нибудь пушинка!
На этот раз из подвала, в котором находилась печь, бежали сломя голову не только работники крематория, но и бравые сотрудники грозного ведомства. Они заперли дверь в жуткий подвал и вызвали милицейский наряд. Приехавшие милиционеры также получили редкостную возможность услышать, как некто ломится из пылающей кремационной печи наружу. При этом удары то усиливались, то затихали.
Люди были напуганы до состояния серьезной паники. С Лубянки вызвали даже подкрепление против необъяснимого кошмара — отряд НКВД. Однако когда он прибыл на место, стуки из печи прекратились. Мистический покойник, кто бы он ни был, обратился, наконец, в пепел.
Впрочем, позднее работники крематория узнали от тех же энкавэдэшников, что они жгли труп некоего религиозного деятеля, руководившего при жизни сектой. Мог ли этот человек обладать каким-то особым магическим даром, позволившим ему воскреснуть после смерти и так упорно бороться за жизнь в пламени кремационной печи?
История эта могла бы показаться пустяком, объяснена обычным страхом людей перед покойниками, если бы не одно «но». После того случая тридцатилетний здоровый мужик Николай Светляков вскоре ушел с работы, отказался от довольно денежной и престижной должности, не объяснив никому причину своего решения. Он стал чрезвычайно замкнутым и напуганным, угодил, в конце концов, в психушку да там, через месяц и умер.
