Зюзинские истории

Он назвал ее Крошкой уже при знакомстве, когда завалился на соседнее кресло, такое же красное, бархатное, засаленное множеством локтей, как и под Ириной. Он минуту обводил взглядом зал, потом посмотрел на свою соседку. — Что, крошка, скучаешь? — вздохнул он, попробовал закинуть ногу на ногу, но узкий проход между рядами в концертном зале не позволил этого сделать, ботинок с зауженным носком уперся в переднее кресло, нога неприятно согнулась набок в щиколотке, Миша поморщился. Ира сделала вид, что не обратила на него внимания, сосредоточенно глядела на сцену, хотя ничего интересного там не было...

Тамара Павловна быстро сунула письмо в ящик, зачем–то ударила по железу кулаком, послушала, как оно глухо зазвенело, усмехнулась и, поискав глазами Шамского, быстро зашагала к черной чистенькой машине, приткнувшейся у выезда со двора. Анатолий Шамский сидел за рулем и зевал. Тамара Павловна позвонила ему в пять утра, велела приехать, хотя вчера намекнула, что машина ей будет не нужна, что на работу она не пойдет, будет руководить из «резиденции», то есть из своей квартиры. Но что–то пошло не так, и Тамара Павловна решила поехать на работу...

«Крутится–вертится шар голубой, крутится—вертится вместе со мной, крутится–вертится, хочет упасть, кавалер барышню хочет украсть…» — весело напевала Валюшка, жмурясь от летящих в лицо снежинок, подставляя язык, чтобы они приземлились ровнехонько на него, и во рту стало так приятно от того, что снег мокрый и холодный, и от того, что это как в детстве, когда мама вела Вальку в сад, они бежали быстро–быстро, потому что мама спешила на работу, но Валюша успевала поймать с десяток снежинок. — Да ну что же ты опять! — дергала ее за руку мама...

Скрипнула внизу старая, выкрашенная в извечный темно–коричневый цвет дверь, лязгнула пружиной, шарахнула кое–как прикрученной деревянной ручкой о стену, оставив на ней, и без того осыпающейся, очередную вмятину, замерла на миг, пропуская в полутемный, пахнущий плесенью и кошками подъезд кого–то ревущего и причитающего, а потом с тяжелым вздохом закрылась, перерубив рвущийся в натопленное помещение поток мелких снежинок. Сашка, красная от мороза, втащилась в своей нелепой, доставшейся от кого–то...