Зюзинские истории

Люську уволили одним днем, сунули под нос документы, чтобы Люська их подписала. А она ничего не понимала, перед глазами стояла пелена от горячих слез, и в голове одна мысль: «Как же теперь?! Как дальше–то?!» — Всё. Расчет получи, не забудь! Поняла? — кивнула на дверь Раиса Сергеевна, начальница Кадров. — Да не реви, господи! Устаканится как–нибудь, слышишь? Ну приткнешься еще куда–то, ты рукастая, тихая, устроишься! А хочешь, — оживилась вдруг Рая, — я тебя к одному важному человеку устрою домработницей? Он дома бывает редко, не умаешься...

Эту парочку было заметно сразу. Как у классиков: одна — старуха, строгая, громкая, прямая, с носом–клювом, этакая горгулья, вторая — женщина молодая, красавица с нежными, персикового цвета щечками и легким бунинским дыханием. Первая властвует, вторая полностью подчинена её воле, как бы задушенная заботой и опекой. Такие девушки, как известно, скромны и стеснительны донельзя, они не дышат полной грудью, не кокетничают с мужчинами и не совершают безумных поступков «на пьяную голову». Нет! Что вы! Их...

… Долговязый, тощий мужчина услужливо отворил перед Степаном калитку, махнул вперед в приглашающем жесте своими костлявыми руками. Степка подумал, что с такими манерами служить бы ему, этому мужику, швейцаром...

…Славка выскочил на крышу, злой, трясущийся, и замер, уставившись на неё. Она была совершенно обычной бабулькой в выцветшем плащике, с фиолетово–седыми кудельками на маленькой головке, сухонькая, с тонкими ручками, сложенными на коленочках в «замок», со слабыми ножками, спрятанными в песочного цвета чулки, в туфлях с широкими, «ортопедическими» носками, про которые отец говорил «Прощай, молодость!». Да, на этой бабульке, которую Славик растерянно рассматривал, были вот такие туфли. И да, она, бабушка, была самая обычная...

— Ну всё, Женя, я ушел! Не провожай. Буду поздно! На завтра сорочку и брюки синие приготовь, не забудь! Из химчистки же надо забрать! — крикнул из прихожей Виктор, быстро набросил плащ, замер, придирчиво осмотрев себя в зеркале, схватил шляпу и ушёл, хлопнув дверью...