Мир дикой природы 🦉 Записки Филина | Факты и рассказы

В тенистой прохладе южноамериканских лесов, на коре старого дерева или с обратной стороны листа, притаилась немудреная на вид гусеница. Покровительственная окраска делает ее почти невидимой. Прохожий опирается на ствол рукой, сборщик фруктов хватается за ветку — и этот мимолетный контакт оборачивается борьбой за жизнь. Это не сцена из фильма ужасов, а реальность, виновницей которой становится личинка бабочки – Lonomia obliqua (ломимия). Многие привыкли видеть в гусеницах безобидных прожор, чья цель – наесться впрок перед превращением в бабочку...

Матвей был привязан к лесу с детства. Жил в деревне, в большом доме, разделённом на две половины. В одной половине жили дед с бабушкой, а в другой – Матвей с отцом, матерью и сестрой. Брат отца уехал в город, начальником важным стал, а отец так и остался жить в деревне. И дед, и отец Матвея были заядлыми охотниками, правда, отец работал трактористом, а вот дед был лесником. Так что, можно сказать, что Матвей – потомственный лесник. Мальчишкой Матвей бегал за дедом по лесу, поэтому свой участок сейчас знал наизусть...

Весна в этом году, конечно, дама капризная. То дождём хлестанёт, то снегом припорошит. Но для наших старых знакомых из Новосибирского зоопарка это уже не указ. Лёха и Валя, главная чета бурых медведей, свои берлоги покинули. Вышли, значит, в люди. Или как там правильно — в зрители? Сотрудники зоопарка на днях обрадовали: проход открыт, дорожки почищены, мишки принимают гостей. Самое время проведать косолапую семейку после долгого зимнего отпуска. С непривычки движения у них ещё медлительные. Полгода дрыхнуть без просыпу — это вам не шутка...

Гавр не помнил тот холод. Вернее, помнил смутно, как помнят дурной сон: шуршащая теснота целлофана, слепые тычки братьев и сестёр, и этот ужасный запах мокрой земли, который вдруг ударил в нос, когда он прорвал проклятую плёнку когтями. Тогда у него ещё не было имени. Он орал, разевая беззубый рот, орал на весь тёмный двор, пока чьи-то руки не подхватили его, дрожащего комочком грязи и шерсти. Та женщина, Наталья, пахла потом и мусорным ведром, но руки у неё оказались горячими. Она прижала его к груди, и Гавр услышал, как часто бьётся её сердце...

В студенчестве я устроился на подработку в зоопарк. Тогда я учился на зоолога, и мне выпала редкостная удача — убирать в вольере у волков. Грязная работа ради зарплаты обернулась чистым наблюдением за жизнью стаи. Тем, что не прочитаешь ни в одном учебнике. Больше всех меня заворожил вожак. Волк по кличке Григорий. Матерый, светло-серый, немолодой — но до жути гибкий, стремительный и мощный. Когда он спал, развалившись на песке, — ну плюшевая игрушка, хоть на обложку. Но стоило хрустнуть ветке, и игрушка исчезала...