Здравствуй, грусть!

– А ребёнок, я смотрю, не в отца, – пошутила акушерка, когда родилась моя сестра. Роды были совместные, так что папа всё слышал. Да он и сам увидел: белоснежные волосы, похожие на пух, покрывали голову Майи. У нас в роду все были жгучими брюнетами – со стороны матери, со стороны отца, у всех двоюродных бабушек и дедушек. И эти белые волосы были словно бельмо на глазу. Все шутили про происхождение Майи, доводили маму до слёз. Отец ничего не говорил, но снова начал курить, хотя бросил пять лет назад...

Олеся смотрела на Сергея и ждала, что он сейчас уйдёт. Прямо здесь, посреди школьного коридора, развернётся и выйдет прочь, потому что кому нужна женщина, у которой сын-пироман, бывший муж исчез где-то за горизонтом, а нервы – как перегоревшие провода. Сергей не ушёл. Он стоял, засунув руки в карманы лёгкой куртки, и смотрел на дверь кабинета директора с каким-то непонятным, почти профессиональным любопытством. Олеся всё время забывала, что он журналист. Наверное, такие истории его забавляют, а не злят, как её саму...

Алексея бесило всё. Бесило, когда мать называла его Алёшей – именем, которое сводило на нет весь его авторитет. – Алёша, скушай супчик! Бесило, когда отец садился напротив, глядя не со злостью и осуждением, а с какой-то собачьей преданностью. Бесили психологи с их мягкими креслами и вопросами: «Алексей, что ты чувствуешь?» Он чувствовал пустоту. Приятную, звенящую пустоту в голове. В четырнадцать Лекс – он сам придумал себе эту кличку, злую и короткую, как удар – впервые попал в полицию. Разбитая витрина табачного ларька и пачка дешёвых сигарет...

Зоя варила пельмени в электрическом чайнике и читала подругам лекцию. – Обратите внимание, девушки, – говорила она, помешивая варево пластиковой вилкой, – это не просто ужин. Это молекулярная кухня по-общаговски. Агрегат называется «Чайник-универсал». В нём я уже готовила сосиски, гречку, один раз даже борщ, но чай после этого три дня пах свёклой, так что борщ мы исключили из меню. Кто хочет добавки со вкусом кипятильника? Ленка с Танькой заливались смехом, сидя на скрипучей кровати, и Зоя была довольна собой...

Игорь был убеждённым холостяком. Это было его собственное определение, которое он произносил с той же интонацией, с какой другие говорят «вегетарианец» или «трезвенник», – как диагноз, который следует уважать. Он появился в их с Тимой жизни два года назад и не исчез, как все другие мужчины. – Чужой ребёнок никому не будет нужен, – говорила мама, когда Аня решила рожать, несмотря на то, что отец ребёнка растворился сразу же, как увидел тест на беременность. – Если мужчина полюбит меня, он полюбит и ребёнка, – парировала Аня...