Здравствуй, грусть!

О том, что у мужа появилась новая сотрудница, Лиля знала. И что он её курировал, была в курсе. Не ревновала совсем – к чему там ревновать? Молодая совсем, глупенькая, хоть и симпатичная. Но что он, симпатичных не видел? Лиля и сама была красивой женщиной: высокая, статная, с тяжёлой русой косой, которую муж особенно любил. Ей все об этом говорили, даже свекровь. – Зря ты, Славушка, такую красивую жену себе выбрал – придётся охранять её постоянно, чтобы не увели, – качала головой та, заглядывая в гости на чай...

Деньги Кира украла у бабушки. – Проводите меня в последний путь как следует, – говорила бабушка, показывая Кире коробку, куда откладывала деньги. – По-человечески. Отцу не говори только, он всё пропьёт...

Когда Надя была маленькой, бабушка часто повязывала её зимой красным шерстяным платком с хохломским узором. У мамы до сих пор стояла на полке такая фотография: Надя с красными от мороза щеками, в шубке и шапке на резинке, а сверху – платок...

– Дура ты, – говорила Лиде медсестра в роддоме. – Ребёнка ты себе другого сможешь родить, а такого мужика где найдёшь? О муже Лиды в роддоме слагали легенды. Пока она лежала на сохранении, он каждый день носил ей обеды и ужины в пузатых термосах, которые готовил сам лично. Ещё он купил в палату телевизор и несколько раз присылал ей цветы доставкой. – Недавно поженились, что ли? – спросила тогда медсестра. – Да нет, пять лет уже. – Ребёнок, что ли, первый? – Второй… – Ну, я не знаю тогда… Вторая беременность с самого начала протекала не так легко, как первая...

Когда отец ушёл от мамы, та стёрла его не только из своей жизни, но и из жизни Дианы тоже. Мама порезала на части фотографии, где был папа, и сожгла их в бане на даче, выбросила все его вещи, даже подушку, на которой он спал. Говорить об отце было запрещено: раз, когда Диана спросила про него, мать ударила её по губам и сказала: – Чтобы я больше о нём не слышала! Он предал нас, бросил, понимаешь? Диана не могла поверить, что папа её бросил. Для пятилетней девочки он был не предателем, а самым лучшим, самым добрым на свете...

Лес встретил их тишиной. Не той спокойной, умиротворяющей тишиной, которая бывает в погожий летний день, когда слышно каждую птицу и каждый лист, а тишиной давящей, неестественной, будто кто-то огромный и невидимый заткнул миру уши плотной ватой. Агния слышала только собственное, слишком громкое, дыхание и редкие, хрустящие шаги Роберта, идущего впереди. Начало здесь Она всегда чувствовала такое. Сколько себя помнила. В детстве мать говорила: «У тебя слишком богатое воображение, не выдумывай». Когда...

О том, что Юля пропала, Агния узнала из социальных сетей. «Жительница Новокузнецка не вернулась из ретрита на Алтае» – гласил заголовок. С фотографии, слегка выцветшей от времени, смотрело серьёзное, даже суровое лицо Юли. Она никогда не улыбалась на фотографиях, да и вообще Агния редко видела её улыбающейся: как говорила сама Юля, в её жизни было мало причин для улыбок. После того как родители Юли развелись, мать стала пить, из-за чего вечно возникали какие-то проблемы – то милиция, то соседи, то долги...

Доброго времени суток, мои дорогие читатели! Я немного приболела и не смогла выполнить всё, что планировала на этой неделе, но теперь я снова в строю и надеюсь, что эта неделя пройдёт продуктивно. Новости этой недели: 1. Я завела Telegram-канал «Рассказы Марины Сафоновой». Скоро появятся группы и в других социальных сетях, где будут дублироваться все старые и новые рассказы. Ещё есть идея делать небольшие ролики – остаётся решить вопрос с озвучкой. 2. Завела канал на Boosty (Бусти) для рассказов, которые не подходят по тематике для «Дзена»...

Наташа мечтала поехать в Дубай. Туда все подруги уже съездили, даже одинокая Лариска: завела блог по картам Таро и заработала на нём столько, что не только в Дубай съездила, но и потом ещё в Турцию и Египет. – Не стыдно тебе столько отдыхать? – спрашивали у неё подруги. – Не, не стыдно, – смеялась Лариска. Подруг отдыхать возили в основном мужья, и только одну – начальник. Она попросила прикрыть её, и Наташа притворялась, будто летала с ней, и даже фотки в ИИ сделала. Муж смеялся: – Ну вот, считай, и побывала в Дубае! – Не отвертишься! – говорила Наташа...

Таня опаздывала на работу, и, как назло, ей все мешали: в лифте за секунду до того, как она вышла из квартиры, уехала соседка (и ведь видела, что Таня идёт, могла бы и двери подержать!), на остановке бабушка попросила перевести её через дорогу, и автобус ушёл прямо из-под носа, а уже перед работой бездомная женщина принялась канючить деньги «на хлебушек». Знает Таня этот «хлебушек» – на бутылку собирает! Брезгливо отмахнувшись от старухи, Таня побежала на работу. – Потапова, уже девять шестнадцать!...

Деньги он взял не для себя, а для папы. Однажды, лет десять назад, когда мама в очередной раз вздыхала, что колымага отца на ладан дышит, отец сказал: – Ну, был бы мой сын жив, купил бы мне машину. Тимофея те слова ранили больнее, чем он показал. Мой сын. Отец воспитывал Тимофея с трёх лет, и пока был жив Рома, не делал различия между сыновьями. Но когда Ромы не стало… Отец словно считал, что это будет предательством – считать сына своей жены таким же сыном, каким был до этого Рома. Тимофей скучал по старшему брату, но ещё больше он скучал по тому отцу, каким тот был когда-то...

Если бы Маша знала, чем это всё закончится, она бы ни за что не обманывала мужа. Нет, тогда ещё не мужа: когда он отказался жениться на ней, несмотря на беременность, ей было так обидно, что она несколько дней проплакала. Но Игорь прямо сказал: – У меня уже семь дочерей! Понимаешь? Семь! Мне нужен сын. Я устал жениться и разводиться. Будет мальчик – будет свадьба. Первого УЗИ Маша ждала с таким страхом, что сводило желудок. Но пол ребёнка не было видно. А вот на втором УЗИ… – Девочка, – с довольной улыбкой сообщила Маше врач...