Здравствуй, грусть!

Гостиницу они нашли на окраине города, в старом здании, которое когда-то, видимо, было купеческим особняком. Неоновая вывеска мигала, нагнетая и без того зловещую атмосферу. Дверь была открыта, хотя стрелки часов показывали далеко за полночь. Внутри пахло дешёвым освежителем воздуха, хлоркой и чем-то ещё – сладковатым, приторным, тем запахом, что Агния уже начинала узнавать где угодно. За стойкой сидела девушка. На вид ей было лет двадцать, не больше, но выглядела она старше: измождённое лицо, тёмные круги под глазами, волосы, стянутые в небрежный пучок...

Город, в котором жил Коллекционер, оказался маленьким, затерянным среди холмов, с узкими улочками и домами, которые помнили ещё XIX век. Они сошли с поезда вечером, когда небо уже начинало темнеть, и Агния сразу почувствовала это место – тяжёлое, давящее, как перед грозой. Даже воздух здесь был другим – густым, насыщенным запахами сырой земли и чего-то ещё, неуловимого, отчего по коже бежали мурашки. Злата шла впереди, уверенно сворачивая в переулки, и Агния заметила, как Роберт то и дело бросает на неё взгляды – быстрые, тревожные, будто проверял, здесь ли она...

Они уже подходили к вокзалу, когда телефон Роберта завибрировал. Он достал его, взглянул на экран, и Агния заметила, как изменилось его лицо. – Слушаю, – произнёс он, не глядя на Агнию, и отошёл на несколько шагов, так что она с трудом разбирала его слова. Голос Роберта был жёстким, почти грубым, но в нём сквозило что-то ещё – Агния не могла понять, что именно. Он сказал несколько коротких фраз, потом замолчал, слушая, и его лицо становилось всё мрачнее. – Нет, – сказал он наконец. – Я всё решил...

Чебуречная встретила их всё тем же заманчивым запахом жареного теста с мясом. Народу прибавилось – за центральным столиком сидела компания студентов, у стойки грузный мужчина с аппетитом поедал чебурек, пара школьниц снимали видео посреди зала, синхронно танцуя на фоне стойки выдачи...

Чебуречная оказалась в подвальном помещении старого дома, где потолки были такими низкими, что Роберту приходилось слегка наклонять голову, а стены были выложены кафелем, который помнил ещё советские времена...

Екатеринбург встретил их промозглым утром. Небо висело низкое, свинцовое, и мелкий дождь, начавшийся ещё за час до прибытия, превратил вокзальную площадь в зеркальное месиво из луж и отражающихся в них вывесок...

Поезд на Екатеринбург отправлялся в семь вечера. Вагон оказался старым, пахнущим дешёвым табаком и ещё чем-то кислым, неуловимым. Агния и Роберт нашли свои места – две нижние полки у окна, напротив друг друга – и рухнули на них, обессиленные. Роберт был бледнее обычного, тени под его глазами стали глубже, и Агния заметила, как он морщится, двигая левой рукой. – Тебе больно? – спросила она. – Всё нормально. – Он попытался улыбнуться, но вышло криво. – Поранился немного в том колодце. – Может, врачу...

Агния и Роберт сидели за столиком в вокзальном кафе. Они пока не решили, куда ехать: то, что с ними сегодня произошло, ошеломляло и сбивало с толку. Когда они отправились на Алтай из Новокузнецка, чтобы найти пропавшую Юлю – единокровную сестру Роберта и лучшую подругу Агнии, – они и представить не могли, что их ждёт. Юлю они нашли, но та спала, словно Спящая красавица в сказке, и разбудить её должен не прекрасный принц, а семь даров, которые Агния должна была добыть для старухи. – И как мы будем искать эти дары? – спросил Роберт...

Выйдя из университета, Нина позвонила Кириллу. -Почему ты не отвечаешь? – возмутился он. – Я уже не знаю, что и думать… Ты должна немедленно вернуться домой! Этот Николай – обманщик, я нашёл его, и зовут его вовсе… -Я уже прочитала, – мягко перебила его Нина. – И про Тамару тоже. Наверное, ты прав, и это она его наняла, чтобы подобраться к маме. Я тут такое узнала… Ты должен мне помочь, и срочно. Можешь найти Евгения Фелякина? Желательно, его адрес. Если мама у него, то они оба сейчас в опасности...

Номер в гостинице был тихим и безликим, как все подобные номера. Нина скинула обувь, но даже не думала ложиться спать. Мысли крутились в бесконечном вихре, не давая ей успокоиться. Обрывки историй от Николая, Лидии Алексеевны и Светы сплелись в голове в один клубок, который не распутать. Она взяла телефон. Единственным якорем в этом хаосе был Кирилл. Его сообщение висело на экране: «Как ты? Что происходит?» Нина начала печатать. Сбивчиво, торопливо, словно боялась опоздать. Она писала о противоречащих друг другу историях и о том, что Николай, возможно, и не брат ей вовсе...

Аврора родила от Родиона дочь Нину, и с этим Тамара уже ничего не могла поделать. Пусть девочка не была похожа на отца, но Аврора точно знала, что отец – Родион, потому что с Феликсом она перестала общаться. Нину Аврора откровенно не любила, а Родион, наоборот, словно чувствовал, что эта девочка ему родная, и любил её ещё больше, чем старшую дочь. Аврору это устраивало. Устраивало и то, как она теперь живёт: золотая клетка больше не удушала её. Она привыкла к деньгам и хорошей жизни. Мама оказалась права, хотя Аврора ни за что бы ей в этом ни призналась...

Это случилось в один из тех безмятежных, словно подёрнутых дымкой дней, когда Аврора сидела в гостиной и наблюдала, как Женя играет на ковре. Солнечные зайчики прыгали по хрустальным подвескам люстры, и в этом искусственном раю царил покой, впервые за долгое время. В дверь позвонили. Аврора никого не ждала, и это точно был не Родион – у него был свой ключ, и он никогда не утруждал жену, сам открывал двери. Ничего не подозревающая Аврора пошла открывать и увидела на пороге Тамару. Тамара была тенью Родиона, его правой рукой, серым кардиналом в его фирме, открытой на деньги отца...