Здравствуй, грусть!

Соседкам по комнате в общежитии Галя врала, что её отец – физик из Новосибирского Академгородка, а мама – балерина. Галя была достаточно умна, чтобы не говорить, что отец – академик, а мать – прима: это легко можно было проверить. А так она из дочери тракториста и почтальонши превратилась в интеллигентку – никто в Питере не будет проверять, как там на самом деле. А то, что место рождения – глухое сибирское село, так это случайность: мама к родственникам в отпуск поехала и там родила. Галю, конечно, выдавала речь, но ещё учительница в школе говорила им: «Молчите, так за умного сойдёте»...

– Ребёнка я тебе не отдам! – сказала Люба дочери и бросила трубку. Дочь объявилась внезапно, как делала это всю свою жизнь. Уж как Люба настрадалась с ней! С юности она мечтала о материнстве и представляла, как будет купать розового младенчика в ванночке, выгуливать в коляске по солнечной аллее, вязать пушистые шапочки и комбинезоны… Дочь родилась раньше срока. Месяц лежала в инкубаторе, потом ещё месяц в больнице. После выписки – диатез, бессонные ночи, постоянный ор, так что соседи стучали по трубам...

Муж Ольги никому в семье не нравился. Мелкий, вертлявый, он был похож на белого мышонка Митю из мультика «Кот Леопольд». Ленивый, склочный, не признающий никакую работу – везде его, видите ли, недооценивают и обижают. Ольга же любила мужа до безумия. – Вадичка мой! – ворковала она, когда он приходил вечером домой, причём необязательно с работы. – Устал, бедный мой! Пошли, я тебя ужином накормлю! Не то чтобы Ольга была слепой, хотя минус на очках был приличный. Просто такая вот настигла её любовь, которая если и бывает, то всего раз в жизни...

Майкл уехал в среду утром, когда петухи ещё только просыпались, а утки сонно тыкались клювами в пустые кормушки. Катерина вышла его провожать до калитки и стояла там, кутаясь в старую Мишкину куртку, пока автобус не скрылся за поворотом. Валентина видела из окна, как она трёт глаза рукавом и смотрит вслед, хотя смотреть уже не на что. Начало здесь – Вернётся, – буркнула Валентина, когда Катерина вошла в кухню, красная и злая. – Нечего сырость разводить. – А я и не развожу, – ответила Катерина, но голос у неё дрогнул...

– Здравствуйте! Меня зовут Майкл. Ваша дочь оставила мне ребёнка и исчезла, – произнёс мужской незнакомый голос. Звонок раздался в пятницу, ровно в десять утра, когда было уже прилично звонить незнакомым людям. Звонили на домашний, которым Валентина так редко пользовалась, что сначала даже не поняла, что это за звук. – У меня нет никакой дочери, вы ошиблись, – произнесла Валентина и собиралась уже положить трубку, но что-то её остановило. Показалось, что в углу стоит Мишка и смотрит на неё с укором...

Все девочки мечтают о принце на белом коне, который однажды материализуется из их снов и увезёт в сказку, у которой не будет ни начала, ни конца. Лиза тоже верила, что однажды ей встретится принц, хотя пока попадались одни только чудовища. Первым был двоечник Павлик, который плевал жвачку ей в волосы и ставил подножки. Когда она падала, он поднимал её, облапывая при этом все выпуклые места. – Бьёт – значит, любит, – глубокомысленно говорили одноклассницы. Лиза в такое не верила, и чтобы встретить...

Квартиру отец отписал тётке по пьяни. Майя тогда лежала в больнице и ничего не знала. Её никто не навещал, все боялись: форма была закрытая, но всё равно страшно. В институте пришлось взять академ, подружки растворились сразу – все те, кто раньше у Майи лекции переписывал и схемы лабораторных перерисовывал, стали делать вид, будто у них совсем нет времени. – Просто так таким не болеют, – сказала одна, самая смелая, по имени Лида. – У нас все считают, что ты тем самым занимаешься, оттуда у тебя и деньги...

-У меня дети разводятся! – призналась соседке Галя, хотя говорить о таком совсем не хотелось: всю жизнь у них с соседкой было соревнование. И всё из-за Генки Фролова, за которым они обе бегали с первого класса...

Утром позвонил Коля. Вероника сбросила вызов, написала: «Перезвоню позже». Сидела на краю кровати, закутавшись в чужую рубашку, и смотрела, как Артём возится с бумагами. Они позавтракали в номере. За окном серело небо, собирался новый снег. Начало здесь – Сегодня подписываем, – сказал Артём, просматривая почту. – Контракт уже готов, остались формальности. – Поздравляю. – Подожди поздравлять, – он нахмурился, вглядываясь в экран. – Чёрт! – Что? – Коля забыл подписать доверенность. Я ему отправлял на прошлой неделе, он сказал, что всё сделал...

Вероника не собиралась спать с другом своего мужа. Она вообще не была из тех, кто изменяет мужу: за двенадцать лет брака было разное, но никогда они не позволяли связей на стороне, даже когда расходились ненадолго, и Коля съезжал в свою холостяцкую квартиру. Они любили друг друга и даже смирились, что детей у них не будет – Коля был бесплодным, о чём его мать сообщила в день свадьбы, вытирая глаза носовым платочком. – Он боится тебе сказать, думает, что ты его бросишь. А я женщина, понимаю, что нечестно так поступать...

Это прозвище вроде не было обидным – от Тони никогда и не скрывали, что она приемная. Она хорошо помнила родителей, с которыми жила до четырех лет, пока они не отправились без нее в отпуск, где с ними случилось несчастье. Сначала Тоню взяла под опеку бабушка, но потом она заболела, и Тоню забрали в детский дом. Там она провела еще два года, и только тогда Аня и Руслан ее усыновили. Тоня помнила день, когда впервые увидела их: у Руслана в руках была кукла, а у Ани – шоколадка. Они сразу сказали, что хотят удочерить Тоню...

Когда отец ударил её в первый раз, Надя больше жалела его, чем себя. Это случилось на сороковой день, когда соседки – неприятные тётки с серыми лицами – пришли пить водку и причитать: как же теперь будут жить бедные сиротинушки...