Наблюдательница в изгании

Светлана проснулась от голосов в коридоре. Белые стены родильного отделения, запах хлорки, звук шагов медсестер — все это казалось нереальным после трех дней в реанимации. Роды начались на восьмом месяце, неожиданно, когда она мыла полы в съемной комнате. — Как самочувствие? — спросила врач, заходя в палату с папкой документов. — А сын? Как мой сын? — первым делом спросила Светлана, пытаясь приподняться. — Ребенок в порядке. Вес маловат, но дышит сам. — Врач села на край кровати. — Светлана Николаевна, с вами хочет поговорить представитель органов опеки...

Ольга просыпалась каждое утро в половине седьмого. Заваривала кофе, садилась у окна гостиной и смотрела, как солнце пробивается сквозь ветви старой березы во дворе. В эти минуты дом был еще тихим — муж спал, свекровь тоже. Только она и утренний свет, проникающий в комнату и освещающий картину на стене. Картина была небольшой — пятьдесят на семьдесят сантиметров. Осенний пейзаж: золотые листья, тонкие стволы деревьев, вдалеке — туманная река. Простой, но пронзительный сюжет. Лена писала ее последней осенью своей жизни, за три месяца до того января, когда все оборвалось...

Марина торопливо собирала сумку на вечернюю смену. В поликлинике ее ждали — санитарка заболела, а в приемном покое всегда аврал. Она проверила содержимое аптечки, сунула в карман халата телефон и уже направилась к выходу, когда Николай вышел из кухни с дымящейся кружкой в руках. — Маринуля, погоди, — ласково сказал муж. — Выпей чайку перед дорогой. Холодно на улице, согреешься. Марина улыбнулась. Николай всегда был заботливым — за два года совместной жизни она к этому привыкла. После развода с первым мужем такое внимание казалось подарком судьбы...

Ольга смотрела на экран банкомата, где светилась знакомая цифра — двадцать одна тысяча рублей. Зарплата медсестры в районной поликлинике. Не густо, но хватает на жизнь, если экономить на всем. Она достала карту, спрятала в кошелек и медленно пошла домой. По дороге заглянула в аптеку — купить лекарство для соседки тети Веры, которая одолжила им денег на коммунальные в прошлом месяце. Стыдно было просить, но выбора не было — Виктор потратил почти всю зарплату на неизвестно что, объяснив коротко: "Мужские дела"...

Наталья заметила первые изменения в октябре. Алексей стал задерживаться на работе чаще обычного, приходил домой уставший и молчаливый. Раньше он рассказывал о своих делах за ужином, жаловался на начальство, делился планами. Теперь отвечал односложно, быстро доедал и уходил к телевизору. — Как дела на работе? — спрашивала Наталья, накладывая ему котлеты. — Нормально, — бросал Алексей, не поднимая глаз от тарелки. — А почему так поздно сегодня? — Отчеты сдавали. Много работы. И все. Разговор заканчивался...

— Наташенька, а можно суп погорячее? — донесся голос свекрови из гостиной. — И хлеба белого добавь, пожалуйста. Наталья вздохнула и снова поставила кастрюлю на плиту. Третий раз за обед. Сначала суп оказался недосоленным, потом слишком жидким, теперь вот холодным. Галина Михайловна приехала к ним «на восстановление» после операции на коленном суставе месяц назад. И с первого дня превратила их трехкомнатную квартиру в филиал санатория, где Наталья играла роль персонала. — Мам, полегче с Наташей, — лениво бросил Олег, не отрываясь от телевизора...

Ирина гладила рубашку Виктора, когда из кармана выпал женский шарфик. Шелковый, в мелкий цветочек, пахнущий незнакомыми духами. Не резкими, но отчетливыми. Такими, которые покупают пожилые женщины. Она подняла шарфик, внимательно рассмотрела. Качественная ткань, но видавшая виды — края слегка потрепаны, как у вещи, которую носят давно и с любовью. — Витя, — позвала она в соседнюю комнату, где он читал газету. — Это твое? Виктор поднял глаза от страницы, взглянул на шарфик в ее руках. На лице мелькнула легкая усмешка — не смущенная, а скорее снисходительная...

Вера всегда считала эту квартиру своим спасением. Когда три года назад умерла бабушка, оставив ей двушку в новостройке, это было как подарок судьбы. Никаких кредитов, никакой зависимости от родителей или мужчин — просто свое жилье в хорошем районе. Она потратила полгода на ремонт, выбирая каждую деталь по своему вкусу. Светлые стены, минималистичная мебель, как из запретограма. Все функционально и красиво. Место, где можно работать, отдыхать, быть собой. Стас появился в ее жизни год спустя. Познакомились на работе — он делал сайт для их компании...

Олег смотрел на экран банковского приложения, подсчитывая цифры. Зарплата пришла на день раньше, чем ожидалось. Двадцать тысяч, половина зарплаты. Не много, но и не совсем мало для их крошечного города. Он привычно открыл раздел переводов и набрал номер маминого телефона. Десять тысяч рублей. Как всегда. Как делал последние четыре года, с тех пор, как начал работать. "Перевод выполнен успешно" — высветилось на экране. Алена кормила двухлетнего Тимура в соседней комнате, напевая что-то тихое. Ребенок капризничал, не хотел есть кашку...

Галина Сергеевна встала в половине седьмого, как всегда. Старые привычки медсестры никуда не делись — даже на пенсии организм просыпался рано, словно где-то звучал невидимый будильник. Она тихо прошла на кухню, чтобы не разбудить соседей за тонкими стенами пятиэтажки. Поставила чайник, достала из холодильника кастрюлю с борщом, оставшимся со вчерашнего дня. Половину переложила в банку — для Ларисы. Три года назад, когда соседка осталась одна с маленьким Мишей, Галина начала помогать. Сначала просто присматривала за ребенком, когда Лариса задерживалась на работе...

Татьяна Павловна стояла у окна кухни, помешивая в кастрюле борщ, и наблюдала, как шестилетняя Ксюша носится по двору в выцветшем платьице. Майское солнце играло в волосах внучки, а от распустившейся под окнами сирени тянуло сладким запахом детства. — Бабуля! — ворвалась в квартиру Ксюша, раскрасневшаяся от беготни. — А правда, что на выпускном в садике все девочки будут в красивых платьях? — Правда, солнышко, — улыбнулась Татьяна, вытирая внучке вспотевший лоб. — А что, хочешь тоже нарядиться? — Очень хочу! — Ксюша подпрыгнула на месте...

Марина стояла у окна, провожая взглядом мужа. Алексей шел по двору характерной размашистой походкой, что-то рассказывая соседу дяде Мише и размахивая руками. Даже издалека было слышно его раскатистый смех — тот самый, от которого у Марины всегда сжимались плечи. — Мама, а почему папа всегда такой веселый на улице? — семилетняя Лиза подошла к окну и встала рядом с матерью, прижавшись теплым боком. — Просто у него хорошее настроение, солнышко, — ответила Марина, машинально погладив дочку по волосам...