Жизненные ситуации

Галина Сергеевна встала в половине седьмого, как всегда. Старые привычки медсестры никуда не делись — даже на пенсии организм просыпался рано, словно где-то звучал невидимый будильник. Она тихо прошла на кухню, чтобы не разбудить соседей за тонкими стенами пятиэтажки. Поставила чайник, достала из холодильника кастрюлю с борщом, оставшимся со вчерашнего дня. Половину переложила в банку — для Ларисы. Три года назад, когда соседка осталась одна с маленьким Мишей, Галина начала помогать. Сначала просто присматривала за ребенком, когда Лариса задерживалась на работе...

Ольга проснулась от звука будильника мужа — резкого, металлического, как старый дверной звонок. Шесть утра. Она лежала с закрытыми глазами, слушая, как Сергей ворочается, бормочет что-то про холодный пол и, наконец, встаёт. Сквозь щель в занавесках пробивался серый свет ноябрьского утра, обещающий ещё один день, похожий на предыдущий. Ольга вздохнула, натянула халат и побрела на кухню. Её утро начиналось всегда одинаково: кофе для Сергея, каша и чай для дочери Маши, бутерброды в дорогу для обоих...

Первый порыв холодного ветра подхватил опавшие листья и закружил их вдоль тротуара. Лариса Петровна поплотнее запахнула потёртое пальто и ускорила шаг, стараясь не наступать на лужи. Ещё десять минут – и начнётся дождь. Сумка с продуктами оттягивала руку. «Пенсия только через неделю, а деньги уже тают, — подумала она, перехватывая пакет другой рукой. Она свернула в проулок между покосившимися ларьками и двинулась к рынку. Пятиэтажки вокруг казались особенно унылыми в свете хмурого октябрьского утра...

Сырой ветер гнал по улице клочья тумана, холод пробирался сквозь рваные варежки Алины. Ей было двенадцать, но выглядела она младше – худая, с острыми плечами и большими глазами. Поздняя осень 1990-х сдавила город: облупленные дома, серые улицы, люди в потрёпанной одежде. Алина шагала вдоль рынка, где торговки в платках перекрикивались, расхваливая картошку с чёрными пятнами и мутные солёные огурцы. Покупатели копались в карманах, унося тощие свёртки. Она старалась не смотреть на их усталые лица – от этого внутри всё сжималось...

Поздняя осень укутала маленький городок в свои холодные объятия. Моросящий дождь и порывы ветра гнали редких прохожих в укрытия, но на центральном рынке, казалось, ничто не могло остановить привычное течение жизни. Под навесами, защищающими от непогоды, шла бойкая торговля. Продавцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар. Люди сновали между рядами, наполняя сумки и авоськи разноцветными овощами и фруктами. У одного из прилавков, где высились горки картофеля, моркови и капусты, остановилась невысокая худенькая старушка...

Антонина Павловна в который раз обходила свой огород, придирчиво осматривая грядки. Что-то было не так — она чувствовала это нутром, как чувствует хорошая хозяйка любые перемены в своём хозяйстве. — Опять! — всплеснула она руками, добравшись до огуречной грядки. — Да что ж такое-то! Три крупных огурца, которые она приметила ещё вчера, исчезли. И не только они — кое-где виднелись примятые плети, словно кто-то шарил среди листьев в поисках добычи. — Эй, Михална! — окликнула она соседку через забор...