Вечером на кухне

Я вернулась с репетиции в половине десятого и у своей двери увидела бывшего мужа. Стас сидел на собственном чемодане, палка стояла у него между колен, а рядом наша дочь Настя держала его зимнюю куртку. — Мам, только выслушай, — Настя заговорила раньше, чем я достала ключи. — Папу Инна выставила. Три недели как колено прооперировали, а она собрала вещи и вызвала такси. В его однушке жильцы до лета, у меня двое в двушке и смены через день. Ну куда его? — Как куда, — сказал Стас. — Сюда. Я тут тридцать лет прожил...

Коробку Лёня внёс боком, как холодильник, и плюхнул прямо на Костины кроссовки. — Пап, а чего там? Телевизор? — Лучше, сын! — Лёня раскраснелся, как с мороза. — Мотор! Девять и девять лошадей, понимаешь вообще? Я на него три года облизывался. Мужик с Заречья продавал, за сезон два раза завёл, у него жена воды боится. Прямо со смены к нему рванул! Я так и стояла в куртке, с направлением в руке. Педиатр подчеркнула ручкой: «Рекомендован морской климат, не менее четырнадцати дней». Четвёртый бронхит с ноября...

Старушка лежала поперёк обледенелой лестницы, в каракулевой шапке набекрень, и командовала прохожими: — Не трогайте меня! Я сама. Я просто отдыхаю. Прохожие и не трогали. Обходили по краю, держась за перила. А я не смогла пройти мимо: у неё дрожал подбородок, и она изо всех сил старалась, чтобы этого никто не заметил. — Давайте я, — сказала я и присела рядом. — Не поднимешь, деточка. Во мне весу как в рояле. — Я в детдоме выросла. Мы там и рояли таскали. Она посмотрела на меня так внимательно, что мне стало неловко...