Рассказы Валентины

В понедельник утром тётя Таня Зуева положила в сумку хлеб и спички, а потом громко, на весь магазин, спросила: — А что, Галка, говорят, Громов теперь у тебя по ночам крышу кроет? В очереди за ней стояли четыре женщины...

В последнюю субботу мая, когда класс уже с грохотом выбежал на крыльцо, Римма Аркадьевна сказала: «Сомова, задержись», и положила Варе на парту книгу в тёмно-синем переплёте. — Это тебе на лето. Вернёшь в сентябре...

В половине третьего ночи гром ударил так, что у бабы Пани в часах подпрыгнул утюг. Часы висели над комодом, старые, с гирей, а вместо гири на цепочке уже много лет висел чугунный утюг. Баба Паня говорила, что гиря потерялась ещё при Иване Тимофеевиче, а утюг ходит точнее...

Пантелей Евсеевич Зуев положил на прилавок мятую десятку, разгладил её ладонью, как скатерть, и сказал: — Это не за хлеб. Это Люське. Запиши, как она записывала. Была среда, шестое сентября, без четверти восемь утра...