Ключи от сельмага. Повесть

Пантелей Евсеевич Зуев положил на прилавок мятую десятку, разгладил её ладонью, как скатерть, и сказал: — Это не за хлеб. Это Люське. Запиши, как она записывала. Была среда, шестое сентября, без четверти восемь утра...

— Продал, — сказал Лёша. — В январе. Кому, не скажу. Я слово дал. Мы стояли у бабы Паниной калитки, за полночь, после Ленкиной свадьбы. Из Прохоровского двора ещё доносился патефон, кто-то допевал за столом...

Внизу накладной, под колбасой и селёдкой, кто-то в райпо приписал от руки: «Отпустить по записке председателя». Я перечитала эту строчку три раза, пока Толик сгружал ящики на крыльцо. Был вторник, двадцать девятое августа, одиннадцать часов утра...

Лёша Громов выгреб из кармана всю мелочь, разложил на прилавке столбиками, пересчитал и подвинул пачку папирос обратно ко мне. — Не надо. Положи на место. Была суббота, без двадцати семь вечера. Я как раз собиралась закрываться...

Тётка в райповском магазине в Покровском сняла с весов кулёк с пряниками, посмотрела на меня поверх очков и сказала: — А ты, рыжая, никак Люськина смена? Тогда слушай сюда. В пятницу вам сапоги кинут. Это было в четверг, в половине первого дня...

Баба Маня приходила в магазин каждое утро ровно в семь, брала один пряник и ни разу, ни одного раза, его не съела. Это я узнала только в четверг. А в среду, на третий день моей работы, я ещё думала, что продаю старушке сладкое к чаю...